Вито Дюма. Дело принципа

Кругосветка в военные годы... под парусом... в одиночку. Казалось, этот человек решил во что бы то ни стало отстоять свое право жить по собственным законам, а не по тем, которые ему навязывает общество. Легендарный яхтсмен, настоящий герой!

Вито Дюма «Лег I» - уже иол. Франция. 1931 г.Вито Дюма в кокпите своей новой яхты. 1935 г.«Лег II» во время тренировочного выхода. 1936 г.«Лег II» перед стартом. 1942 г.Проводы Вито Дюма в кругосветное плавание. 1942 г.Прибытие! 1943 г.Дома Дюма встречали толпы народа. 1943 г.Среди моряков военно-морскому флота после передачи им своей яхты. 1947 г.Вито Дюма - герой Аргентины. 1947 г.Пластинка с танго Navegante, написанном в честь Вито Дюма«Сирио» - новая яхта Вито Дюма. 1955 г.«Лег I» в военно-морском музее Аргентины. Наши дни«Лег II» в военно-морском музее Аргентины. Наши дни

Текст Сергея Борисова

Допрос

Этого следовало ожидать. Наверное, на их месте он бы тоже не поверил. Но он не на их – он на своем месте, и положение его незавидное.

– Ваше имя?

– Вито Дюма.

Вопросы задавал офицер. Чтобы разговаривать с ним, Вито приходилось кричать и запрокидывать голову. По сравнению с эсминцем Его Величества, у борта которого покачивался «Лег II», его яхта казалась скорлупкой.

– Кто еще на борту?

– Никого. Я один.

– Что?!

Рядом с офицером стоял матрос с карабином. После офицерского «что?!» ствол карабина дрогнул.

Вито заторопился:

– Я плыву из Аргентины в Кейптаун. Это спортивный переход.

– Спортивный? Вы выбрали не то место и не то время. Похоже, вы забыли, что идет война. Мы должны досмотреть ваше судно.

Досмотреть? Его что, принимают за шпиона? Наверное, он плохо объяснил. Но как объяснить, что он сам по себе, а война сама по себе, что свой идеализм он противопоставляет материальному миру, что таковы его принципы, от которых он не может и не хочет отказываться? Как объяснить, если на родине, в Аргентине, многие тоже числят его по разряду безумцев? И так ли это далеко от истины, если не далее как две недели назад он был готов отрезать себе истекающую гноем руку, но не готов был сдаться. Впрочем, позвать на помощь он тоже не мог, ведь у него нет радио. Вот как все это объяснить, как рассказать?

– Я плохо говорю по-английски, – крикнул он. – Мой родной язык испанский. Но я знаю французский, есть ли среди вас кто-нибудь, кто знает французский? Или испанский?

Офицер сбил фуражку на затылок, но ответить не успел, потому что над океаном прокатился глухой сиплый звук, будто разом выдохнуло стадо китов, и в паре кабельтовых от эсминца и яхты из воды показалась сначала рубка подводной лодки, а затем ее узкая палуба.

По тому, что на эсминце не сыграли тревогу, было понятно, что лодка тоже британская, хотя на ее флагштоке и не реял «Юнион Джек». В рубке открылась стальная дверь, и на палубу субмарины выскочили несколько человек с автоматами. И кто знает, может быть, их нервы окажутся не такими крепкими, как у матроса с карабином.

Надо, надо чтобы ему поверили! Ведь поверил ему капитан «Пайрэтини». Или просто ему, «нейтралу», было все равно?

Одиннадцать дней назад, 14 августа, Дюма спал, когда его разбудил надрывный рев корабельной сирены. Он высунулся из кокпита и увидел уходящий в высоту подернутый ржавчиной борт.

Это был бразильский пароход «Пайрэтини». На капитанском мостике стоял человек в белой форме с шевронами – и с мегафоном.

Узнав, что помощи не требуется, капитан сухогруза пожелал Дюма счастливого пути. И ни малейшего удивления, что в августе 1942 года кому-то взбрело в голову отправиться через океан под парусами, тем более в одиночку.

Капитан повернулся к рулевому, чтобы отдать приказ «малый вперед», но Вито остановил его, завопив:

– Постойте! Укажите мое местонахождение!

– Запрещено! – отрезал капитан, и мегафон был ему в помощь. – Война! Никаких сведений, никаких координат.

– Скажите хотя бы, правильно ли я держу курс. Мне нужен мыс Доброй Надежды.

– Если ветер не изменится, он вас туда доставит, но ветер может измениться.

– Капитан, вы можете послать радиограмму аргентинскому консулу в Кейптауне и предупредить его о моем прибытии?

– Могу, но только из порта. В море нам запрещено выходить на связь.

– Спасибо и на этом.

Пароход задымил и направился к горизонту. А он поднял паруса и пошел прежним курсом. Чтобы в 100 милях от Кейптауна быть задержанным британским эсминцем. На котором никто не знал испанского…

– Как дела, старина? Все в порядке?

Рядом с офицером и матросом с карабином появился парень в замасленной робе, вероятно, механик. В его речи акцентов было больше, чем слов. Но это был испанский.

– Будет в порядке, если меня не прикончат за то, чего я не делал.

После этого Дюма за две минуты вывалил все: цель плавания, маршрут, места остановок… Добровольный толмач слушал, округлив глаза, потом повернулся к офицеру и стал переводить.

В общем, разобрались. Слава пресвятой Терезе, его заступнице, англичане поверили. Ему даже кое-что перепало из продуктов, хотя до Кейптауна, тут он ошибся в «лучшую сторону», оставалось чуть более 50 миль.

– Дойду ли я туда этой ночью?

– Если повезет.

Эсминец величественно удалился. Субмарина погрузилась в пучину.

«А ведь могли и застрелить, – запоздало испугался Дюма. – Повезло».

Да, повезло. А потом ему повезло еще раз – вечером он заметил на горизонте неясные контуры земли.

25 августа 1942 года «Лег II» бросил якорь в порту Кейптауна, оставив позади 4200 миль и 55 дней перехода через Атлантику.

Вито поздравил себя с удачным началом.

Хотя началось все много-много раньше…

Рожденный плавать

Его называли ровесником века, поскольку родился Вито Дюма в 1900 году, 26 сентября, в Буэнос-Айресе. Его предки по отцовской – французской – линии переселились из Европы в Юную Америку давным-давно. С предками по линии материнской вообще никакой ясности не было. Кроме того, что никто из них, как и по отцовской, не был связан с морем. Откуда же у мальчишки эта любовь к воде, ветру, волнам?

От моря паренька было не оторвать. С родителями Вито не раз плавал на яликах по заливу Ла-Плата. При всяком удобном случае пропадал в Воса – портовом районе Буэнос-Айреса, где вставали на передышку клиперы, доставлявшие зерно из Австралии и гуано из Чили в Европу.

От своих пристрастий он не отказался, даже когда, оставив школу, в 14 лет стал батраком на асиенде. А другого выхода не было – семья бедствовала. Но Вито верил, что судьба выведет его к морю. Так и случилось. Он стал курьером. Ему было 17 лет, и он развозил товары заказчикам, жившим на берегах залива, на крошечном шлюпе «Чубут», местом прописки которого был яхт-клуб Bellgrano. Тогда же Дюма поступил в Академию изобразительных искусств, однако вскоре вынужден был оставить учебу из-за недостатка средств.

И все же не живопись, и даже не паруса
были в ту пору его главным увлечением.

Плавание на длинные дистанции – вот что давалось ему лучше всего. К началу 1920-х годов Дюма уже был признанным спортсменом, преподавателем плавания в военной академии. В 1923 году, побив мировой рекорд по пребыванию в воде, Вито Дюма был награжден золотыми часами. Семь раз он пытался преодолеть вплавь залив Ла-Плата, и на восьмой ему это удалось – заплыв продолжался 25 часов.

Но как же далеко Южная Америка от Европы! Между тем все значимые рекорды устанавливаются именно там. Вот почему самолюбивый и самоуверенный Вито в 1931 году отправился во Францию с идеей переплыть Ла-Манш. Увы, планы его рассыпались, когда он узнал, во сколько обойдется катер сопровождения. Слабым утешением стало первое место на международных соревнованиях по плаванию. Зато денежный приз подарил ему кое-какие возможности… Ну действительно, зачем возвращаться в Аргентину на пароходе и с кислой миной после плохой игры, когда можно прибыть в Буэнос-Айрес на собственной яхте, сделав то, что никто не делал? Он пересечет Атлантику «по косой» и в одиночку!

Начались поиски яхты, и они завершились успехом. Дюма купил престарелую, построенную еще в 1912 году яхту «Титав». Правда, она была спортивная – с большими кормовым и носовым свесами, и явно великовата – 12,8 метра в длину при 100 кв. метрах парусности, но Вито это не остановило. Он дал ей новое имя – «Лег» – и перегнал текущую, как решето, яхту в Аркашон. Там на верфи подлатали корпус и переоборудовали тендер в иол. На это ушли все имевшиеся у Дюма деньги.

– У тебя «пресноводный» опыт, – остерегали его друзья.

– Это суденышко не обогнет и Испании, – говорили рыбаки Аркашона. – Этому сумасшедшему надо жаться к берегу, иначе за его жизнь не дадут и франка.

– Я хочу померяться силой с морем, – отвечал Дюма, нимало не рисуясь. Он всегда говорил то, что думал, и это многих ставило в тупик.

12 декабря 1931 года «Лег» вышел в море. В распоряжении Дюма была керосиновая печка, несколько ящиков консервов, два бочонка воды… Ах да, еще был магнитный компас.

– Пресвятая Тереза, спаси и сохрани!

Вито Дюма был набожным католиком, и перед стартом два часа провел в костеле, вознося молитвы к святой, которая, как он был уверен, оберегает его с самого детства. На свет из церковного сумрака он вышел с твердой уверенностью, что, да, будет трудно, но он останется жив. И он остался жив, хотя море и яхта, казалось, сделали все, чтобы убить его веру – и его самого заодно. Уже на второй день выяснилось, что ремонт сделан плохо, что корпус течет. Помпа то и дело портилась, так что воду приходилось вычерпывать ведром, отталкивая плавающий по каюте чемодан с единственной парой сменного белья. Еще он чудом не налетел на рифы. Но выглянуло солнце, и он…

Ему подмигивал маяк Ла-Коруньи. К яхте подвалил буксир.

– Вам нужен лоцман?

Дюма хотел ответить, что, конечно, нужен, только ему нечем заплатить за его услуги. Поэтому он был краток:

– Нет. Я направляюсь в Виго.

До Виго было 60 миль к югу. Вообще-то многовато, и к тому же он чуть живой от усталости. Но ведь живой, и это значит, что он должен идти дальше!

Путь через Бискайский залив занял девять дней, тысяча миль до Канарских островов потребовала на семь дней больше. В Лас-Пальмасе Дюма провел две недели, готовясь переходу через Атлантику. Его ждали 4000 миль, и 27 января 1932 года он бросил им вызов.

Океан был милостив – если что и досаждало Вито, так это штили, а вот к штормам он на удивление быстро привык и даже поймал себя на мысли, что без них ему скучно. Правда, в шторм ему приходилось вычерпывать такое количество воды из по-прежнему текущей яхты, что от выжимания тряпок в кровь стирались руки. А один раз его смыло за борт. Святая Тереза, какое счастье, что он был привязан, и страховочный линь удержал его за кормой. Но право же, какое все это имеет значение, если он справился, если он дошел?

Позже он напишет: «13 марта 1932 года я выбросился на песчаную отмель недалеко от бразильского порта Риу-Гранде. Выбросился, потому что мне было все равно, какаой будет моя встреча с сушей. Мои мысли были заняты мечтами об идеальном судне, на котором я отправлюсь вокруг света».

Затем были Монтевидео и Буэнос-Айрес. Только теперь можно было подвести итог: семьдесят шесть дней в океане и 6270 миль пути – и вот он дома! Но итог промежуточный, потому что впереди новое плавание.

Остановка без требования

Он стал известен, почти знаменит, но мирская слава так недолговечна… И все же прежде чем газетные заголовки забыли о нем, Дюма успел поправить свое материальное положение. Он прочитал несколько лекций, делясь воспоминаниями о трудностях, которые ему пришлось преодолеть. Наконец, он продал «Лег», чтобы на смену ему пришел «Лег II».

К постройке новой яхты Вито приступил в 1934 году. Каждый день он появлялся на верфи, чтобы убедиться: все ли идет как надо, ровно ли, плотно ли выкладываются кедровые рейки обшивки на шпангоуты? И так далее, так далее… А вот паруса он сшил сам, своими руками, из лучшей парусины, которую смог найти.

И вот яхта спущена на воду, оснащена. Дюма был доволен результатом, но как «Лег II» поведет себя в море? Оправдает ли себя то, что он создал «Лег II» бермудским кечем, что сознательно уменьшил площадь парусности – в расчете, что так с парусами будет легче работать, проще будет брать рифы. Ведь он пойдет вокруг света один, и плавание его будет небывалым – через roaring forties,«ревущие сороковые» широты, опоясывающие Южное полушарие в Атлантическом, Тихом и Индийском океанах. Со стартом и финишем в Монтевидео и всего с тремя остановками – в Кейптауне, Веллингтоне и Вальпараисо.

– Великолепно! Прекрасно! - такими словами он наградил свою яхту после первого же выхода.

Она стойко держалась курса, идя с закрепленным рулем. Острая вельботная корма не тащила за собой воду. Второму комплекту парусов хватило места в форпике. В каюте было достаточно просторно для капитана и не будет тесно запасам продовольствия. Единственное – он сшил чехол, которым в непогоду можно будет укрывать кокпит, и тогда в каюте будет совсем сухо. Но душно… Но главное – сухо.

Еще несколько тренировочных выходов и… все рухнуло.

Отец Вито, всегда такой веселый, бодрый, неожиданно заболел – и вскоре его не стало. Мать, младший брат… Теперь Вито глава семьи. Он отвечает за них, он в ответе за все. И Дюма поступил так, как посчитал правильным.

– Я остаюсь, – объявил он по окончании заупокойной мессы.

Теперь все его время было отдано работе на семейной ферме. О, эти проклятые аргентинские бычки! Лишь изредка ему удавалось пройтись под парусом вдоль побережья.

– Я не могу продать «Лег». Это все равно что вырвать собственное сердце.

И все же он его продал, а на вырученные деньги купил трактор. Ему еще предстояло научиться жить без сердца. Обезболивающим были лоции, карты, справочники по метеорологии, которые он изучал по вечерам.

Мечтать себе он не запрещал.

Началась война. Аргентина не примкнула ни к одной из сторон… зарабатывая на обеих. Спрос на продовольствие вырос в несколько раз. Мясо аргентинских бычков, упакованное в жестяные банки, отправлялось через океан. Выросли и доходы фермера Дюма. Потом ему предложили продать землю, но… нет, он не мог рисковать. И пусть ему уже 42 года, пускай это последний шанс, но мать и брат не должны быть в ответе за его мечту.

…И тут надо сказать вот о чем. Вито Дюма в отличие от многих яхтсменов-одиночек, успевших прославиться к тому времени, не был мизантропом. Не страдал он и агорафобией, как Ален Жербо. Его не пугали «открытые площади», полные людей. Он не хотел убежать, скрыться. Его не манило одиночество, он не жаждал уединения. Его плавание через Атлантический океан было осознанным выбором, у него была цель – выяснить, море одолеет человека или человек выстоит? Ответ на тот же вопрос он хотел получить в кругосветном плавании. А на берегу Вито был общительным, улыбчивым, его всегда окружали друзья. И вот однажды на веранде невзрачного кафе они собрались – его товарищи.

– Вы все знаете о давних планах Вито, – сказал Мануэль Кампос, некогда проектировавший «Лег II». – Так вот, он о них не забыл и даже хотел построить новую яхту и назвать ее «Аргентина», но… деньги, деньги, пришлось отступиться. Однако в наших силах помочь ему. Доктор Рафаэль Гампа, нынешний владелец второго «Лега», готов продать его, и первый, к кому он обратился, был Вито. Но… деньги, деньги.

Решение было единогласным: надо помочь! Скинулись друзья, не остались в стороне местные яхтсмены, вообще, спортсмены-водники – пловцы, гребцы. Даже лавочники, которым когда-то давным-давно Вито доставлял товары на своем ялике, и те присоединились. Плюс проданный Дюма трактор…

«Лег II» был выкуплен, оборудован и оснащен. Мануэль Кампос лично следил за ремонтом яхты. Из того же «дружеского фонда» были оплачены медикаменты, одежда, провизия. Дюма брал с собой 80 кг соленого мяса, 140 кг сухарей, 70 кг картофеля, 40 кг сливочного масла, 5 кг варенья, 5 кг сахара, 10 кг мате, 20 кг чечевицы, а еще горох, рис, шоколад, орехи, различные консервы, 400 бутылок стерилизованного молока, бутылки с шампанским и ромом. Конечно же, не были забыты спички, сигареты, пачки трубочного табака. В топливных баках плескались 100 литров керосина для освещения и приготовления пищи. А вот без мотора Дюма решил обойтись, как и без радио – в открытом море в военное время ему все равно вряд ли кто ответит.

Накануне отъезда друзья устроили прощальный вечер. Все желали Вито удачи. На что еще надеяться яхтсмену-одиночке? Не только ведь на свое мастерство.

Утром 27 июня 1942 года они прощались на набережной. Заплаканная мать, брат, его бескорыстные помощники…

– Сколько у тебя денег? – спросил Мануэль Кампос.

Вито заглянул в кошелек:

– 10 песо.

– И с такими деньгами ты собираешься обогнуть Землю?

– В море мне их негде будет тратить.

– Держи… – Мануэль протянул купюры, все, что оставалось в их «дружеском фонде». – Тут десять фунтов стерлингов. На всякий случай.

И вот отданы швартовы. Пройдя 110 миль, «Лег II» вошел в порт Монтевидео. На следующее утро на мачте Уругвайского яхт-клуба затрепетал штормовой флаг – из пампасов налетел неистовый «памперо». Лишь 1 июля Дюма удалось получить разрешение на выход в море.

Курс на зюйд. Перед ним 4000 миль.

Началось.

Проверка на прочность

Сорок часов не выпускал он румпель из рук, а когда понял – все, не может больше, спустил грот и повалился в каюте на койку – теперь действительно все: спать!

Волны атаковали яхту. Скорость ветра зашкаливала за 10 баллов. В трюме появилась вода. Насос барахлил – значит, ведро в руки. Вычерпав воду, он стал передвигать ящики, мешки, банки – искал течь, и он нашел ее на уровне ватерлинии. Дюма законопатил щель паклей, вымоченной в свинцовых белилах. Несколько раз из-за качки он попал молотком по пальцам, изрезанным острыми кромками банок с галетами. Он не знал тогда, чем отольется ему эта работенка…

Пятого июля, когда он был в 600 милях от Монтевидео, у него стала распухать правая рука. Вот они и сказались, грязь да белила. Заражение крови, не иначе.

Каждое движение причиняло боль. Левая рука тоже начала распухать. Чтобы сделать противовоспалительный укол, Вито понадобилась ловкость циркача. Об этом строки в его книге: «Вы зажигаете горелку, кипятите воду для стерилизации шприца и иглы, сливаете воду. Левой, почти неуправляемой рукой берете шприц и иголку, чтобы соединить их. Происходит неизбежное – шприц и игла падают в грязную воду под ногами. Вы ругаетесь. Может, плачете от злости, но делать нечего. Надо все начинать сначала: кипятить воду и прочее. Проходит час. Наконец лекарство в шприце, затем в вашей руке».

Он сделал себе три укола. И все равно температура за 40. Из распухшей руки сочится гной. Что делать? Резать? Рубить топором? Полоснуть ножом? Где нож?

– Святая Тереза!.. – он не в состоянии закончить молитву, сознание его меркнет.

Двенадцать часов он был без сознания, а когда очнулся, понял, что рука почти не болит. И опухоль спала. Это было 12 июля. На следующий день он пересек Гринвичский меридиан.

Небо хмурилось, грозя штормом. Дюма поднял все паруса – рискнул: или он убежит от шторма, или… об этом не хотелось и думать.

Он не убежал, он «оседлал» его: сражаясь с волнами и сопротивляясь шквалам, «Лег II» проходил за сутки не менее 75 миль, а лучший результат был 26 июля – 170 миль.

Потом была встреча с сухогрузом «Пайрэтини», британским эсминцем и подводной лодкой. И вот – Кейптаун.

Перво-наперво выспаться. Такое простое и, как выяснилось, несбыточное желание. Капитан бразильского судна уведомил-таки аргентинского консула, а тот не нашел ничего лучшего, как сообщить о таком потрясающем событии в газеты. Поэтому Вито встречали. Всю ночь журналисты и присоединившиеся к ним зеваки чествовали Дюма. А он даже не успел сменить старые брюки и крутку с дырами на локтях. Вечером на первой странице вечерней газеты появилась статья с заголовком «Живописное одеяние, как у флибустьера» – и фото в придачу. Что ж, коли так, в таком одеянии Вито и отправился на обед с консулом Аргентины и мэром города.

Две недели безделья – столько он себе отвел. Ему приходили сотни писем и телеграмм. Поздравительных, восхищенных, умоляющих: «Возьмите меня с собой». Но одно письмо оказалось особенным: «Я  дочь и внучка голландских моряков и обожаю море. Приезжайте ко мне в гости. Вы не почувствуете себя чужим. Моя вилла стоит на берегу океана». Вито поехал и провел на вилле в окрестностях Кейптауна несколько незабываемых дней.

Хозяйка поместья, умная и обаятельная блондинка, говорила:

– Почему бы тебе не остаться здесь? Мы отправимся на Сейшелы. Мы будем вместе ходить на яхте...

Ночью он сбежал – без объяснений, без извинений.
Если бы он не сбежал, он бы остался.

Но ему не нужны Сейшелы, ему нужны «ревущие сороковые». И его яхта, отремонтированная, свежепокрашенная, она ждет его.

14 сентября Вито Дюма покинул Кейптаун. На мостике эсминца, входящего в порт, офицер ответил на приветствие «Лега II», отдав честь по всей форме.

Когда упала тьма, идущие к мысу Доброй Надежды военные корабли растворились в ней – во время войны зажигать ходовые огни запрещено. Лишь шум машин предупреждал Дюма об опасности.

На рассвете земля исчезала за горизонтом. Над ним пролетел бомбардировщик – как напоминание, что в этом мире есть что-то еще, кроме ветра и волн, что-то страшное.

О пользе газет

Впереди самый длинный отрезок путешествия – 7500 миль по Индийскому и Тихому океанам. В период с сентября по декабрь на 30 дней месяца здесь приходится 27 штормовых с ветрами свыше 8 баллов. И действительно, непогода не собиралась оставлять его.

– Проклятье!

В трюме снова вода. Вычерпывая ее, Вито обратил внимание, что она не похожа на морскую. Да она пресная! От ударов волн открылась течь в носовой цистерне, и 200 литров питьевой воды вылились в трюм. Осталось 160. Можно повернуть назад, хотя… если не хватит до Новой Зеландии, он завернет в Австралию.

Через несколько дней судьба улыбнулась ему широко и приветливо: три гигантских смерча прошли в 500 метрах за кормой яхты. Вито записал в судовом журнале: «Смерть была совсем рядом». А вокруг пустота, лишь альбатросы и одинокий буревестник сопровождают его. Правда, вскоре Дюма обнаружил на борту еще одно живое существо: «Я сидел в каюте, зашивая грот, и вдруг сделал чудесное открытие. Муха! Откуда она здесь? Я положил на ладонь крупинку сахара и поднес к ней. После нескольких секунд нерешительности муха села на сахар, потирая от удовольствия лапки. Это была хорошо воспитанная муха. По утрам она выбиралась на палубу, взлетала и садилась на солнечную сторону паруса. А потом возвращалась в каюту».

В ночь с 15 на 16 ноября рядом с «Лег II» вынырнул 15-метровый кашалот. Два раза он сближался с яхтой, будто собираясь атаковать. Дюма пытался напугать его, светя фонариком в глаза, и, как ни странно, кашалот нырнул и исчез. И в тот же день исчезла муха – так же таинственно, как появилась.

Утром 10 декабря слева по носу яхты показалась земля. Тасмания! До Новой Зеландии еще 1200 миль. Резко похолодало – температура не выше пяти градусов. Дюма засовывает под заскорузлую от соли одежду газеты, практически выстилает себя ими, и все равно у него сводит руки, а зубы выбивают мелкую дробь. Зубы… Они болят и шатаются. И вкус крови. Это цинга. А как же финики по утрам, какао, хваленые витамины? Ничего не помогло.

Шторм. Снова шторм. От усталости Вито во власти галлюцинаций – если он не выспится, он умрет.

Но сначала надо спустить паруса и вычерпать воду.

Нет, не до сна: лопнул ватер-штаг бушприта и надо его менять, вися над морем. Потом, в каюте, он смывал кровь с изуродованных рук и засовывал новые газеты под мокрую одежду.

В ночь на 26 декабря стал виден маяк на острове Стефенс – первый огонь на земле после мыса Доброй Надежды. В тот же день Вито подошел к Веллингтону. Оставалось всего две мили, но ветер встречный, пришлось лавировать. Мимо проходили американские сторожевики – и ноль внимания на яхту, мечущуюся у входа в бухту. Вот еще, помогать тут всяким… Нашли время! Война все-таки!

Шесть раз «Лег II» пытался пробраться в порт, но ветер и течение отбрасывали его в море. Лишь утром следующего дня ветер изменил направление, и с ним, с попутным, Вито Дюма вошел-таки в порт Веллингтона.

К яхте подошел военный катер. Офицер-новозеландец окидывает взглядом крохотный парусник. Требует документы и получает их.

– Откуда вы прибыли? – поверить написанному невозможно.

– Из Кейптауна.

– Поднимитесь на борт.

Начинается допрос. Через десять минут сомнений не остается: в разгар войны, отказавшись от радио, рискуя получить бомбу или пулеметную очередь, этот человек полгода назад отправился в кругосветное путешествие по «ревущим сороковым». И впервые в истории в одиночку за 104 дня прошел под парусами 7500 миль, отделяющих Южную Африку от Новой Зеландии.

– Принесите ему чай и сигареты, – отдает приказание офицер.

Вокруг мыса Горн

Визиты, визиты, настырные журналисты. Дюма упросил портовые власти разрешить ему и его яхте стоять среди военных судов, там спокойнее. И опять письма, телеграммы с приглашениями пожить, погостить. Но теперь он не примет ни одного приглашения. Максимум – обеды в кают-компаниях английских и американских военных судов. Полезная штука: за две бутылки виски, распитые с ним, американские матросы полностью отремонтировали «Лег II».

30 января 1943 года он принял буксир с американского сторожевика «Вагабундо» и вышел из порта. Стоящие на рейде корабли и торговые суда салютуют Дюма. Но вот буксир отдан, паруса подняты, яхта устремляется на восток. Вдоль правого борта плывет трехметровая акула. Дюма не может удержаться и стреляет в хищницу. Акула молнией уходит на глубину.

Веллингтон-Вальпараисо – это пять тысяч морских миль. Дюма одолел их за 71 день почти без происшествий. Почти…

15 февраля, в штиль, расхаживая по палубе, он по рассеянности провалился в открытый носовой люк. И так расшибся, что целый месяц не мог ни толком разогнуться, ни глубоко вздохнуть.

И еще происшествие… или приключение: «Я отрезал себе кусок хлеба, вернулся на палубу и остолбенел – «Лег II» пытался проложить дорогу между двумя китами! Он даже попытался взобраться на хребет одного из китов. Неужели тот простит такое нахальство? Но кит, похоже, дремал и не собирался просыпаться. Яхта соскользнула с него и оставила исполина позади. Я перевел дух».

В первых числах апреля Дюма покинул сороковые широты и направился к островам Хуан-Фернандес.

10 апреля он высматривал маяк мыса Гураумиллас рядом со входом на рейд Вальпараисо, но высматривал напрасно – океан затянул туман.

И ни дуновения. Полная неподвижность. Кто-то насвистывает на берегу. Дюма кричит, его не слышат. И вдруг из тумана появляется шлюпка.

– Эй, это вы дрейфуете тут с утра?

На шлюпке чилийские военные моряки. Они пожимают Дюма руки и берут яхту на буксир. В 22 часа «Лег II» швартуется у борта потрепанного китобойца. Вито зовут на берег – вот так, как есть, в плаще и резиновых сапогах. И вот уже он идет по узким улочкам от кабачка к кабачку…

Только 30 мая Вито Дюма снова вышел в море – все ждал подходящего времени: с начала апреля до половины июля там не такие сильные шторма, не такие высокие волны.

– И не корите меня за то, что я хочу воспользоваться этим относительным затишьем, – говорил он тем, кто пытался отговорить его от опасного путешествия. Вито шутил, а может, и нет.

Его «Лег II» был в прекрасном состоянии – чилийское правительство взяло на себя все расходы по ремонту, бесплатно снабдило лоциями и картами, продовольствием, вообще всем необходимым. На одной из переборок в каюте было начертано: «Ал Хансен».

С этим белокурым скандинавом Вито подружился летом 1933 года в Мар-дель-Плата. Норвежец готовил свой тендер «Мэри Джейн» к штурму мыса Горн, собираясь обогнуть его с востока на запад, против господствующих ветров. Побывав на «Лег II», Хансен расписался на переборке.

– Это тебе на счастье, – улыбнулся норвежец.

Утром 30 мая, перед тем как покинуть Вальпараисо,
Дюма встал в каюте на колени и поцеловал переборку
с росписью Ала Хансена.

А вечером он выпьет за него – за первого яхтсмена, в одиночку обогнувшего мы Горн и погибшего у пустынного чилийского острова. Тело Хансена так и не нашли ни на берегу, ни среди обломков «Мэри Джейн».

Истинный латиноамериканец, он был сентиментальным человеком, Вито Дюма.

14 июня он пересек 47-ю параллель и продолжал спускаться на юг, не приближаясь к берегу, чтобы не попасть во власть северного течения. Становилось все холоднее – опять термометр показывает пять градусов, и Вито вновь запихивает газеты в штаны и под плащ.

Ночью 18 июня его чуть не смыло за борт гигантской волной, и он, некогда убежденный стоик, записал в дневнике: «Неужели я ищу смерти?»

22 июня Дюма увидел на северо-западе Огненную Землю. Два дня спустя при свете керосиновой лампы он пытался исправить разбитый магнитный компас, и вдруг сильнейший толчок швырнул его на перегородку. Он ударился лицом об иллюминатор. Кожа на лбу лопнула, кровь залила глаза, полчаса Вито не удавалось остановить ее. И снова запись в дневнике: «Рассеченная бровь и сломанный нос – это довольно скромная плата за переход вокруг мыса Горн».

25 июня белый от инея «Лег II» вышел в Атлантический океан. И снова строчки из дневника: «Я плачу. Печаль, радость, благодарность. Я уверен, мне помогли и те, кто пытались совершить этот подвиг, и те, кто погибли в этой борьбе. Спасибо, Ал».

Последнее испытание

Теперь курс на север. Сквозь снежные шквалы, град, бесконечные шторма – и все же самое страшное осталось за спиной.

Когда он прибыл в Мар-дель-Плата, его ждала потрясающая встреча. Набережные были черны от людей. Они хотели видеть его, Вито Дюма!

Полтора месяца передышки, и он отправился в Монтевидео. До столицы Уругвая всего-то 200 миль, но в ночь с 23 на 24 августа судьба решила зло подшутить над Вито.

Он шел вдоль берега и большей частью в лавировку. Среди ночи странный шум волн заставил его выскочить на палубу. О том, что случилось дальше, Дюма рассказал в своей книге, написанной после окончания плавания:

«Что это было – совпадение или роковое стечение обстоятельств? В ста метрах от меня был берег, и яхта приближалась к нему. А я ничего не мог сделать, потому что ветра почти не было. Корма поднялась на волне, и, когда «Лег II» скатился с нее, я почувствовал удар, а потом услышал скрежет – это киль расцарапывал надвое песчаную отмель. Следующая волна захлестнула кокпит. Но причитать было некогда, надо было спасать яхту – и себя».

Сохранить корпус яхты можно было единственным способом – сделать так, чтобы «Лег II» как можно дальше выбросило на берег.

Для этого яхту необходимо было облегчить. Дюма стал переносить на берег свое имущество. И мало-помалу «Лег II» вползал на пляж, пока не улегся наконец за линией прибоя.

Утром Дюма заметил всадника. Тот согласился отвезти в Мар-дель-Плата записку с просьбой о помощи. В понедельник в море появились тральщик и посыльное судно аргентинских ВМС. Несколько часов потребовалось, чтобы завести буксир и осторожно, буквально по сантиметру, стащить яхту на глубокую воду.

– Спасибо! Спасибо! – кричал Дюма своим спасителям.

«Лег II» на буксире доставили в Мар-дель-Плата. Поразительно, но каким-то чудом корпус яхты остался неповрежденным. Видимо, судьба удовольствовалась уже сделанным…

28 августа Вито Дюма снова вышел в море. С попутным ветром он уже вечером миновал злополучное место, а 30 августа вошел в гавань Монтевидео, замкнув сделанный вокруг земного шара круг.

Его приветствовала целая флотилия катеров и яхт, вышедшая навстречу. На набережной играл военный оркестр, а солнце играло на трубах.

Недельная стоянка в Монтевидео была одним непрерывным торжеством.

– А что ждет меня дома? – ужасался Дюма, но улыбался, улыбался.

Буэнос-Айрес украсился тысячами знамен. Десятки тысяч людей чествовали Вито Дюма как национального героя. Он и был им на самом деле.

7 сентября 1943 года Вито Дюма завершил свое плавание длиной в 20400 миль и продолжительностью 272 дня.

Жизнь продолжается

Что такое настоящая слава? В Аргентине? Это когда тебе посвящают танго. Вито Дюма удостоился такой чести.

5 августа 1943 года знаменитый оркестр Карлоса ди Сарли и не менее известный певец Роберто Руфино записали пластинку с танго Navegante: композитор – Хайме Янин, слова – Хосе Орасио Стаффолани. В поэтической и музыкальной форме они выразили свое восхищение Вито Дюма, рассказав о его страданиях, мужестве, его победе над стихией.

Да, это была слава. И она многих задела. Вито Дюма стал народным героем – это не понравилось еще больше. Его встречают ликующие толпы – это представлялось возмутительным. Почему его? Почему не военных, пришедших к власти после переворота в июне 1943 года? И почему, скажите, этот Дюма ведет себя столь вызывающе – ни словом не поддерживает новое правительство, будто не верит в его благие намерения.

– Я хотел бы и впредь сторониться политики, – говорит он. – И мне это удастся так же, как оказаться вне войны в самом ее разгаре.

Каков наглец! Или наивный романтик.
Но если и так, то к черту такой романтизм!

Имя Дюма исчезает со страниц газет. Самый именитый яхт-клуб Буэнос-Айреса – Yacht Club Argentino – отказывает ему в членстве, ибо негоже человеку, не имеющему даже диплома о среднем образовании, числить себя равным сливкам столичного общества. Но как бы того ни хотелось власть предержащим, над Буэнос-Айресом звучит танго Navegante…

А вот аргентинские предприниматели не были снобами, обеспечив мореплавателя договорами на рекламу своих товаров. Особенно ходко шли «именные» сигариллы, хотя пристрастие к табаку сам Вито считал едва ли не главной своей слабостью.

В общем, пусть богачом Вито Дюма не стал, но денег хватало, в том числе на подготовку к новому плаванию. На сей раз это будет «большое атлантическое кольцо». К сожалению, отправиться в путь он сможет лишь после окончания войны. В Северной Атлантике не будут разбираться, спортивный у него поход или еще какой, его просто потопят или пристрелят.

Дюма покинул Буэнос-Айрес только 1 сентября 1945 года. Через два дня он был в Монтевидео, потом перебрался в Пунта-дель-Эсте, затем в Рио-де-Жанейро. Здесь Вито провел рождественские праздники и встретил новый, 1946 год. Лишь в начале февраля он отправился дальше. Обогнув восточное побережье Южной Америки и Антильские острова, 2 июня Дюма пришвартовался в порту Гаваны. Три месяца подготовки – и в сентябре «Лег II» начинает описывать гигантскую петлю по просторам Атлантики. И никаких остановок! Сначала Вито идет к Нью-Йорку, оттуда к Азорским островам и Мадейре, далее поворачивает на юг – к Канарам и островам Зеленого Мыса, и снова на запад – к бразильскому городу Сера. Всего, «на круг», у него получилось 106 дней, за которые он прошел 7000 миль, потеряв при этом 20 кг, что, впрочем, для него было несущественно.

28 января 1947 года, преодолев 17045 миль за 234 дня, Вито Дюма завершил свой переход в родном Буэнос-Айресе. И снова торжественная встреча, ликующие родные, друзья и… немота официальной прессы.

Причина все та же – отказ окунуться в политику, только теперь ему предлагалось славословить новому президенту Аргентины Хуану Перону, офицеру-путчисту с выраженными замашками диктатора. Товарищи советовали Вито найти способ смягчить ситуацию, при этом не принизив себя. И Дюма такой способ нашел – он пожертвовал «Лег II» военно-морскому флоту с тем, чтобы на нем проходили парусную практику будущие офицеры. Такой жест оценили должным образом – от Дюма отстали.

(Через несколько лет «Лег II» попал в шторм, был оставлен экипажем и выброшен на скалы. От превращения в груду хлама «Лег II» спас состоятельный аргентинский яхтсмен, который восстановил яхту и передал ее «на вечное хранение» в Военно-морской музей Аргентины, расположенный в столичном пригороде Тигре. Там она находится и сейчас – рядом с иолом «Лег», первой яхтой Дюма.)

Жизнь без яхты через несколько лет стала казаться Вито лишенной самого сокровенного – смысла.

Он обратился к Мануэлю Кампосу с просьбой спроектировать ему новую лодку. Всего 72 дня прошло со дня, как прозвучала эта просьба, до дня, когда новая яхта была спущена на воду. Дюма назвал ее «Сирио». По палубе она была меньше предшественницы – 7 м, шириной – 2,2 м, площадь парусности равнялась 38 м².

Дюма не собирался отказываться от дальних плаваний, и 23 апреля 1955 года отправился в Нью-Йорк. Это было не случайно: много лет Дюма занимался живописью и теперь вез на своей лодке 50 картин, чтобы выставить и продать их в США.

Он вышел в море… и пропал. Через 90 дней газеты сообщили о его гибели. Действительно, у него не было с собой ни пищи, ни воды, чтобы продержаться так долго. И тем не менее через 105 дней после старта, преодолев 6400 миль, Вито Дюма достиг Бермудских островов.

Врач больницы в Гамильтоне, административном центре островов, так сказал ему:

– Мой друг, вы полностью истощены. Организм обезвожен. И если бы не симптомы цинги, я бы сказал, что вы уже труп, просто у мертвецов цинги не бывает.

Он был остряк, этот врач, и не поверил своим глазам, когда 12 дней спустя живой и здоровый Дюма заглянул к нему попрощаться, прежде чем отправиться дальше.

– Вы уникум, – констатировал врач, и это поистине было так.

В Нью-Йорк мореплаватель прибыл 23 сентября. И если американские газеты откликнулись на это восторженными заголовками, то в Аргентине… Там было не до Вито Дюма, страна праздновала свержение диктатуры Хуана Перона.

В Соединенных Штатах Дюма провел около года. Картины расходились плохо… К тому же у него диагностировали серьезное заболевание печени и рекомендовали сменить климат, перебравшись куда-нибудь южнее.

– Я возвращаюсь на родину, – объявил Дюма. – Это как раз на юге.

В июне 1957 года Вито Дюма получил письмо из США. В нем говорилось: «С глубоким удовлетворением уведомляем Вас, что Общество имени Слокама присудило Вам свою наивысшую награду. Согласно положению награда эта может быть присуждена моряку, который в предыдущем году совершил самое выдающееся океанское плавание в одиночку. В этом году Общество решило сделать исключение из этого правила в честь моряка, совершившего труднейшее плавание в одиночку вокруг света. Примите наши сердечные поздравления по этому поводу».

Он хотел посвятить себя живописи и только ей, но по-прежнему мечтал о море. И в 1961 году по проекту все того же Кампоса был построен шлюп «Сирио II» (9,9 м в длину, 2,9 м в ширину, 42 м² парусности). В 1964 году Дюма совершил на нем свое последнее плавание – из столицы Аргентины до Мар-дель-Плата.

(В настоящее время «Сирио II» находится в Club Nautico Mar del Plata в отличном состоянии.)

Вито Дюма умер 28 марта 1965 года в своем доме в Буэнос-Айресе от коронарного тромбоза. Незадолго до смерти, после стаканчика рома, он сказал пришедшим его навестить друзьям:

– А знаете, у меня есть, что предъявить Всевышнему. Пятьдесят одну тысячу миль, пройденных в одиночку под парусами, и шестьсот девяносто девять счастливых дней в океане. И да поможет мне святая Тереза!

Лег II (Legh II)
Длина – 9,55 м
Ширина – 3,30 м
Осадка – 1,70 м
Свинцовый киль – 3,5 т
Общая парусность – 42 м²

Плавания Вито Дюма
Первый рейс: Аркашон, Виго, Канарские острова, острова Зеленого Мыса, Риу-Гранде, Монтевидео, Буэнос-Айрес.
Кругосветный рейс: Буэнос-Айрес, Монтевидео, Кейптаун, Веллингтон, Вальпараисо острова Хуан-Фернандес, мыс Горн, Мар-дель-Плата, Монтевидео, Буэнос-Айрес.
Третий рейс: Буэнос-Айрес, Куба, Нью-Йорк, Азорские острова, Мадейра, Канарские острова, острова Зеленого Мыса, Сера, Буэнос-Айрес.
Четвертый рейс: Буэнос-Айрес, мыс Сан-Роки, Бермудские острова, Нью-Йорк.

Опубликовано в Yacht Russia № 9 (89), 2016 г.

Популярное
Oyster. Подъем с глубины

Всякое время и всякое дело имеют свои символы. Нередко в качестве вечных символов называются архитектурные сооружения: Кремль, египетские пирамиды, Тауэр, Биг Бен. Часто в качестве понятных знаковых вещей упоминаются некоторые бренды, символизирующие те или иные качества товара и обладающие очень высокой – а порой и вовсе «незыблемой»! – репутацией высококлассных изготовителей. Например, автомобили Bentley. До недавнего времени к таким незыблемым брендам относилась и британская компания Oyster Yachts, яхты которой считались образцом качества, надежности и долговечности. Однако все изменилось…

Неоконченная кругосветка Сергея Жукова

Сергей Жуков в одиночку дошел до Австралии на собственноручно построенной яхте... и там потерял ее. Но главное - остался жив и не расстался с мечтой о кругосветном путешествии

Борода - краса и гордость моряка

Издавна считается, что борода моряка - символ мужской силы, отваги, воли, мудрости, гордости. Особенно если эта борода шкиперская, фирменная.

Гром и молния!

В гавани, на якоре или в открытом море – в любом случае встреча с грозой для яхтсмена является сильным переживанием. Неготовность к этой встрече только усиливает негативные эмоции. 

Дауншифтинг под парусом, или В плену стереотипов

Бытует мнение… И пусть оно ошибочное, оно все равно бытует. Путешествовать на яхте могут себе позволить только миллионеры. Купить яхту это безумно дорого, а уж жить такой жизнью это вообще только олигархам доступно.

Уходим завтра в море – экзамен для яхты

Вопрос о том, как правильно принимать яхту у чартерной компании, является далеко не праздным. Ибо от правильной приемки зависит не только пресловутое «попадание на депозит» при сдаче судна, но и (в случае какой-либо серьезной поломки) благополучие и здоровье всего экипажа. Поэтому мы в преддверии сезона сочли нелишним еще раз напомнить яхтсменам (особенно новичкам) о том, как надо правильно проводить приемку яхты.

На якорь – без стресса!

Поскольку спокойный отдых на якорной стоянке относится к важнейшим вещам во время плавания под парусами, то мы попытались систематизировать все ключевые моменты, касающиеся постановки на якорь. К тому же, у каждой лодки свои особенности выполнения маневров постановки на якорь…

Детский вопрос дальнего плавания

У вас маленький ребенок. Разве это причина, чтобы отказываться от яхтинга?

Победа над солнцем

Море и солнце – серьезное испытание для кожи и волос. Вся надежда - на современную косметологию...

Травмы на борту: растяжения, ушибы, вывихи, занозы, порезы

На яхте есть много возможностей получить травму. Поэтому умение оказать первую помощь - насущная необходимость!