Светлана Кротова. Первый учитель

Год назад, в 2013 году, победителем в «тренерской» номинации национальной премии «Яхтсмен года» стала Светлана Николаевна Кротова. И это был один из тех случаев, когда споров вокруг кандидатуры номинанта не было. Другие слова были – в широчайшем диапазоне от удивления: «Сколько-сколько лет тренером – полвека?» и до восхищения: «И сейчас на воде, учит». А вот о том, как тренирует Светлана Николаевна,  могли бы поведать десятки ее учеников, находящихся здесь же, в концертном зале «Известия Hall», собравшем в этот вечер весь цвет российского яхтинга.

Светлана Кротова. Первый учитель Светлана Кротова у руля своей "Эмки"Тренер и ее ученики. 1989 г."Разбор полетов" на открытии сезона в яхт-клубе "ПИРогово"

Беседовал Сергей Борисов

Город за окном, Московская кольцевая, асфальт и автомобили, а здесь, в этой квартире, все дышит морем. Книги, картины, сувениры. Везде корабли и кораблики, яхты, паруса. И лица, лица, лица на фотографиях. Друзья, знакомые, коллеги, ученики.

Мне предлагают кофе, и я бы не против, но сначала работа.

– Понимаю, – улыбается моя собеседница. – У меня тоже – сначала дело.

– Светлана Николаевна, сразу хочу повиниться. Вы – дама… как бы это сказать … в возрасте, а мне придется…

– Ах, оставьте. Я давно миновала тот кокетливый возраст, когда об этом не спрашивают и на такие вопросы не отвечают.

– Тогда поехали…

***

Yacht Russia: Более полувека вы тренируете детей. А почему, собственно, детей?

Светлана Кротова: Заниматься со взрослыми спортсменами - к этому меня никогда не тянуло. С детьми интереснее, потому что это чистый лист, на котором ты пишешь. Как напишешь, так и получится. У меня всегда виден результат, и мне это нравится.

YR: И когда «писать» было проще?

С.К.: Все меняется, другими стали обстоятельства жизни, и дети сейчас другие. Раньше мои сыновья брали велосипеды и отправлялись на Клязьму, на тренировку. Можно ли сегодня представить, чтобы ребенок на электричке, на автобусе сквозь пробки?.. Да что Клязьма, у нас в Строгине те же проблемы. Большинство детей привозят родители. Два часа тренировки – в машину и домой. И побыстрее, потому что завтра в школу, а в школе уроки, нагрузки. И мне надо все-все успеть за эти два часа.

YR: Но ведь и мы учились в наши годы!

С.К.: И я училась. И дополнительные задания были. И кружки разные. Но на первом месте был парус, и ради этого мы старались, вырабатывали характер, берегли каждую минуту: пару часов на домашние задания – и на тренировку. Правда, искушений тогда было не то что сейчас. Эти компьютеры… С появлением этих электронных игрушек в детях многое изменилось. Они не то что в яхт-клуб, они в соседнюю школу на баскетбол не пойдут, им их компьютерный мир милее.

YR: И все же к вам приходят…

С.К.: Не так, как раньше. Тогда начитается какой-нибудь мальчишка книжек Джека Лондона, заразится морской романтикой и бежит к нам, чтобы с этой романтикой породниться. Сейчас читают мало, зато ездят много. Родители возят по морям-океанам, детки там насмотрятся на паруса – и к нам. Но таких детей, которые сами хотят, процентов 30. Остальные 70 – это дети тех мам и пап, которые в прошлом занимались парусом, а часто занимаются им сейчас. Такое и раньше было, целые яхтенные династии складывались, но сейчас особенно заметно. Кто-то из родителей и на сборы с нами едет, и зачастую не только для того, чтобы ребенка опекать, а чтобы самим погоняться.

YR: Светлана Николаевна, а если ребенку все это не нравится… в принципе. Можно ведь и палку перегнуть заставляя, напрочь отбить желание заниматься парусным спортом.

С.К.: А это уже моя задача, чтобы этого не случилось. Тут ведь обычно страх мешает. Он маленький, а воды вон сколько, да еще глубоко, это же настоящее испытание для восьмилетнего ребенка. Но стоит этот страх перешагнуть… В этом году на сборах в Дахабе был у меня мальчик. Его отец, мой бывший ученик, отправил приобщаться к парусу своих детей – сына и дочь. Девочка постарше, с ней проблем не возникло, а мальчишка как ногами в песок зароется, с места его не сдвинешь. Я и так, и эдак, мама его подключилась – все впустую. Потом приехал папа. Я не знаю, какие волшебные слова он сказал, но мальчик в море вышел. И началось обратное, я его уже на берег вернуть не могла. Он перешагнул страх – и влюбился. И ведь все понятно: не полюбить парус невозможно, только у каждого свой путь и свое время. У меня в последние годы почти не было детей, которые пришли и ушли. Были единичные случаи, но просто ребенок был слишком маленьким, родители перестарались, рано привели.

YR: Плох тот родитель, который не мечтает видеть сына чемпионом.

С.К.: В этом нет ничего плохого, но надо помнить о мере и здравом смысле. А то ведь как случается? Ребенка забирают из школы, он учится дистанционно, а сам все время в разъездах по Канарам, Европам, мотается с регаты на регату. И все ради единственной цели – стать чемпионом. Такие родители, которые вот так гонят, гонят, меня удивляют. Ну станет их чадо чемпионом в «Оптимисте», это же не гарантия, что он себя и в других классах проявит. И что дальше? Поэтому я страшную вещь скажу: не парусом единым! У человека должна быть специальность, чтобы, оступившись, не упасть. Кстати, мнением ребенка тоже неплохо бы поинтересоваться: нужны ему все эти регаты или поперек горла. А еще такое бывает: выигрывать ему приятно, но чтобы ради этого костьми ложиться и всех вокруг рвать – не нужна ему такая победа.

YR: Проигрывать тоже надо уметь.

С.К.: Бывает, что плачут. Но потом успокаиваются – будут и другие регаты, другие гонки. Вообще, сам по себе проигрыш не так уж много что определяет. Сколько ребят в детских классах ничего не показывали, а в более старших вдруг раскрывались, как Катя Бессонова, чемпионка Европы в «Снайпе». А ведь какой соней была, все сидела, головой кивала, у меня глаза слипались, на нее глядя.

YR: Светлана Николаевна, а вы следите за карьерами своих учеников?

С.К.: Картотеки не веду, у меня все они в голове. И так скажу: когда Катя Бессонова выиграла «Европу», я в Ярославле находилась, у меня аж слезы от счастья потекли.

YR: Много в нее вложили?

С.К.: Не знаю, что значит много. Я во всех вкладываю одинаково.

YR: Что, и любимчиков никогда не было?

С.К.: Выделять кого-то – других обижать. Но любимый выпуск был, уже здесь, в Строгине. Обычно дети очень разбросаны по умению – кто-то совсем «зеленый», а кто-то вполне «ходячий», а тогда подобрались очень ровные, заниматься с ними было интересно. Саша Безменова, Аня Илюхина… С ней, с Аней, мы три месяца в зимних Каннах под снегом и дождем к первой детской Олимпиаде готовились, так на нас как на ненормальных смотрели, ну и пусть, а нам любая гадость с неба была нипочем. С этими ребятами мы и на озеро Гарда, и в Израиль ездили. И везде выглядели достойно, что на Гарде совсем не просто. На этом сказочном озере проводится удивительная регата, в какой-то год там было 1200 «Оптимистов». И мы там не затерялись, показали достойный результат, который, замечу, не только от тренера зависит, но и от судьбы, а еще от таланта, характера, работоспособности человечка, который пришел заниматься парусом.

YR: Значит, вы не можете сразу сказать, что вот из того мальчишки-новичка будет толк, а вот из этой девочки, как ни старайся вы и она, нет?

С.К.: Сразу это не почувствуешь и не поймешь. Детишки, они все хорошие, глазки у всех светлые. Потом уже примечать начинаешь. К примеру, рассказываешь ему что-то, а он только вид делает, что слушает, ему палочкой в песке ковырять интереснее. Или так: лодок у нас не хватает, сажаешь по очереди, и видно, что кто-то пытается пролезть без очереди, а кто-то с радостью свою очередь уступает. Правда, и тут не все и не всегда очевидно. Вот был у меня мальчик… Папа с мамой несут «Оптимист», а он сзади плетется и яблоко жует. И щеки такие красные, а на голове панамка на веревочках. Но и он парус полюбил. До сих пор гоняется, ему сейчас уже больше пятидесяти.

YR: Ветеран! А вообще кого вы приводите в пример своим подопечным?

С.К.: Поскольку девушка я древняя, у меня в памяти остались те спортсмены, с которыми я гонялась, с которыми была хорошо знакома. Великая когорта! Начиная с Тимира Пинегина. Еще Льва Шаврина часто вспоминаю… Он гонялся на «Финне», потом на «Драконе». Помню, сидят яхтсмены и говорят: вот эта лодка новая, а эта старая, с ней ловить нечего. Шаврин – им: давайте мне самую плохую лодку, а я вам дам пять минут форы. И он их догонял и обходил! К сожалению, он был очень болен, легочник, и рано умер. Это я к тому, что специально я ни о ком не рассказываю, но, например, не идет у какого-нибудь паренька лодка, он ныть начинает, тогда я ему историю о Льве Шаврине и выкладываю. Помогает.

YR: Они были фанатиками?

С.К.: Они беззаветно любили парус. И еще были очень дружны, что не мешало им оставаться непримиримыми соперниками, какими были, например, в классе «Финн» Александр Чучелов и Валентин Манкин. А тогда ох как трудно было побеждать. Тогда попробуй Москву выиграть, а о первенстве Союза и говорить нечего. Конкуренция была фантастическая, потому что была потрясающая массовость. Потому и в мире наших спортсменов уважали и побаивались.

YR: Сейчас и с фанатизмом не очень, и о прежней массовости пока только мечтаем. Так что же, на мировой арене нам пока ничего не светит?

СК: Пока не светит. Но если нашим спортом заниматься по-настоящему, мы себя еще покажем. И гимн в честь наших побед будет звучать на всех морях. И патриотизм снова будет востребован, любовь к Родине. Ох, как-то я слишком высокопарно… Хотя сначала перестают говорить о любви к Родине, а потом ее перестают любить, так ведь? Вот вы сказали «фанатиками». Тогда и меня к ним причислить можно. Моя увлеченность была какая-то дикая, безумная. И это касалось не только гонок. Мы все время что-то красили, полировали, шкурили, руки не отмывались – в институт идешь, а на пальцах чернота от лака. И положительного в таком трудовом воспитании было больше, чем отрицательного. Это сейчас приходят на все готовенькое. Те же дети – сел на «Оптимист» и покатил. И даже если ты его разобьешь, не тебе чинить, а кому-то. Сейчас прежнее отношение к лодкам, когда в них душу вкладывают, только среди «финнистов» сохранилось и на «Драконах». Причем я не обвиняю детей за такое потребительское отношение – слишком много административных запретов. Дети, я считаю, должны хотя бы эпоксидку уметь развести, чтобы сколы на корпусе замазать, а по инструкции им этого делать нельзя.

YR: А вы-то сами как оказались под парусами?

С.К.: Я выросла на море. Мои родители восстанавливали после войны «Артек», и мы с братом там жили, пока в 1949 году мне не пришло время идти в школу. Тогда мама увезла меня в Москву, а отец остался. Недавно я прочитала, что в «Артеке» будет создан парусный центр, и это меня бесконечно обрадовало. И детство сразу вспомнилось… Короче, море я обожала, а в Москве какое море? Но и тут мне повезло: жили мы на Войковской рядом с ЦСК ВМФ. По школам ходили тренеры – приглашали заниматься. Но было возрастное ограничение – с 14 лет. В общем, на яхте я оказалась в 1956 году. Сначала на «Ерше» ходила, потом на «Эмке».

YR: Какой прогресс: в 1956 году пришли, а в 1959-м уже стали чемпионкой СССР.

С.К.: Это заслуга Марины Синягиной, я была шкотовой в ее команде. Но по характеру я не шкотовая, мне хотелось рулить самой. И я ушла в «свободное плавание». И уже сама подбирала себе шкотовых.

YR: Тиранили их?

С.К.: Нет, девчонки даже смеялись надо мной, потому что я говорила: «Пожалуйста, давайте поднимем спинакер». При этом и жесткости во мне достаточно. Шкотовые менялись, многие уходили из спорта после рождения детей, но отношения у нас оставались нормальными. А многие возвращались под парус и до сих пор с ним не расстаются.

YR: А не ушли бы от Синягиной, могли бы карабкаться выше и выше!

С.К.: Особенно выше не получилось бы. На Олимпиадах женщины тогда не гонялись, соответствующим было и отношение к яхтсменкам. Более того, когда я пришла работать в ЦСКА тренером, мне просто запрещали брать девочек.

YR: Работа тренера особенная, не каждому спортсмену по плечу, даже очень хорошему.

С.К.: Мне помог случай. Мой муж, Алексей Рудницкий, работал в «Спартаке» и затащил меня туда, чтобы я там гонялась. А в «Спартаке» уже была детская группа, вот я и начала с ней заниматься, и мне очень понравилось.

YR: Не имея специального образования?

С.К.: Тогда на это смотрели сквозь пальцы. Мастер спорта – и достаточно. Я и сейчас уверена, что педагогика – это прежде всего внутренний мир человека. А педагогика как наука – это дополнение к истории, литературе… Что же касается методик, то читайте Макаренко – и вы поймете, что и как надо делать. Самое же главное… ох, опять красивые слова, но уж ладно… это любовь к детям, понимание детей. А у меня это, можно сказать, на генетическом уровне, недаром мои родители всю жизнь с детьми работали.

YR: И как складывалась ваша дальнейшая карьера?

С.К.: Из «Спартака» мы с Алексеем ушли в «Аврору». Потом родился сын. Я училась в педагогическом институте – пришлось взять академический отпуск. Потом тяжело заболела свекровь – надо было ухаживать. Сын чуть подрос – я восстановилась в институте и… родила второго сына. Работать тренером, имея маленького ребенка на руках и кучу семейных проблем в голове, было невозможно, и я стала лаборанткой в Курчатовском институте – в восемь пришла, по звонку ушла, именно это мне тогда и было надо. Возвращение в яхтинг произошло опять же почти случайно. На лето старшего сына я отправляла в лагерь ЦСКА, и вдруг выяснилось, что с детьми некого послать, тренера нет. Мне предложили это место, и я поехала. И больше с парусом уже не расставалась. После ЦСКА был «Водник», а потом снова родная «Аврора», где я счастливо жила и работала до начала 90-х годов, когда все рухнуло.

YR: Все?

С.К.: Все вдруг стало прошлым. Оставалось вспоминать… Ну, хотя бы как я гонялась в Пирогове, а Алексей дожидался меня на берегу с коляской. И вдруг – штиль. Лодка ни с места, а ведь кормить пора. Катер подошел, доставил меня на берег, а там ни Алексея, ни коляски. И тут я вижу толпу. Мужики вокруг коляски сгрудились и решают, как кормить ребенка будут. А один громче всех: я знаю, я на троих алименты плачу!.. Вспоминать, как мы жили в «Авроре» с детьми и меня грозились уволить за то, что я там живу: не положено! Как нам построили домики на заднем дворе, потому что каждый день на тренировки не наездишься даже в каникулы, а так – живите и тренируйтесь. Как мы ездили на катере, а потом на машине в столовую хлебниковской овощебазы. И как на колхозном поле картошку воровали. Это сейчас там высотные дома поднялись… Мы потом эту картошку в костре пекли – под гитару и песни. И как зимой собирались – и отправлялись в горы на лыжах кататься.

YR: И вдруг все это кончилось…

С.К.: С этим невозможно было смириться. Когда «Аврору» закрыли, я еще год придуривалась там вахтенной. Думала, это какие-то временные трудности. А тут еще муж ушел в океан – в год 200-летия США было организовано «мемориальное» плавание по пути Колумба, и он принял в нем участие, потому что такими возможностями не бросаются. Скоро стало ясно, что на вахтенную зарплату не прожить. И я пошла работать в бассейн дежурным инструктором. Первый день шла – рыдала. У нас в «Авроре» – простор, паруса, а тут – духота и хлорка. Я очень тосковала по яхтам. По счастью, удалось немного к судейству прибиться, Олег Ильин помог, человек в нашей федерации известный. Но этого было так мало! И вот однажды здесь, в Строгине, увидела на воде какие-то две железяки под парусами. Отправилась на разведку и познакомилась с Василием Михайловичем Бессоновым, который занимался серфингом и смог организовать маленький клубик. Были там четыре «Оптимиста», их из «Труда», который тоже под перестройку попал, сюда перетащили. Был в клубе и тренер… Но какой тренер – ребята на воде на «Оптимистах» толкаются, а он на берегу книжки читает. Я попросилась работать на лето, и Вася меня взял. Так 23 года назад началась моя строгинская история. И чего только за это время не было! Нас без конца переподчиняли. Были мы и клубом «Норд-Вест», и парусной секцией Дома творчества «Строгино», потом вообще снести хотели, землю отобрать. Но всем здравомыслящим людям было понятно, что акватория тут чудесная и пропасть в смысле паруса не должна. Так что выжили мы, уцелели и теперь называемся спортивная школа №26 Москомспорта.

YR: Вы обмолвились, что лодок у вас маловато…

С.К.: А когда их было достаточно? В «Норд-Весте» я фактически работала как филиал Школы высшего спортивного мастерства. Набирала детей, готовила и потом передавала туда. За это ШВСМ давала мне лодки. И надо сказать, что какое-то время в ШВСМ большинство детей были моими… Потом случилась некрасивая история, договор с ШВСМ был расторгнут, и я осталась без лодок. Помогла торговая сеть «Алые паруса» – купила пять «Оптимистов» и шесть нижегородских «Ракет», плюс к тому школа приобрела четыре «Лазера», вот с этим флотом сейчас и верчусь. Правда, «Оптимистов» много частных, родители покупают.

YR: Теперь, пожалуйста, о ваших «фирменных» регатах…

С.К.: Когда-то давно, еще в Советском Союзе, каждый яхт-клуб, какому бы ведомству он ни принадлежал, должен был проводить детскую регату. «Водник» проводил «Золотую мочку», «Спартак» – «Белый треугольник», «Аврора» – «Веселый ветер». И когда мы решили провести в Строгине свою регату, лучшего названия, чем «Веселый ветер», и придумать было нельзя. Мы ее возродили! Именно «мы», не я одна. Очень помог мой давний друг Анатолий Кондаков, парусный мечтатель, настоящий романтик. И другие ветераны не остались в стороне, мало того, что они в нашей гонке ветеранов участвуют, так еще одним своим именем, тот же Виктор Потапов, придают нашим регатам высокий статус. И если раньше наш «Веселый ветер» проходил только на «Оптимистах», «Лучах» и доске, то сейчас у нас целая «обойма» классов.

YR: Да, классов сейчас много, и с лодками легче стало, а что у вас в школе с тренерами?

С.К.: В 1990-е годы тренеры-мужчины почти все ушли, и я их не осуждаю: денег нет, а жить надо. Когда стало легче, вернулись единицы. Что до нового поколения… Тут свои трудности. Вот со мной сейчас работает девочка, Саша Решетова, моя бывшая ученица, отличная спортсменка. Она закончила МГУ, в этом году поступила в аспирантуру, по специальности детский психолог. То есть тренером работать не может! Нужно специальное образование. И платят Саше очень мало – так мало, что на такую работу парень не пойдет, только девушка, и только по велению сердца. А вот на периферии с этим лучше. Мы были в этом году в Нижнем Новгороде, так там тренер – парень, работает по программе «молодой специалист», это когда жилье дают, «подъемные», но определенное время отработать обязан. И отлично работает парень! И все довольны, побольше бы таких примеров.

YR: Вы сами – пример. Светлана Николаевна, а когда, на каком году тренерской работы вы почувствовали себя абсолютно уверенной в своих силах?

С.К.: А я и сейчас сомневаюсь… И всегда сомневалась. В отличие от моих близких. Они же все «парусные». Мой второй муж, Вадим Прибылов, был членом сборной Советского Союза, он до сих пор в яхтинге – то у штурвала в роли шкипера, то на судейском катере. Сыновья оба гонялись. Старший и сейчас при парусах, а младший увлекся фотографией, но лучшие его снимки, на мой взгляд, это те, где яхты, значит, сидит в душе… И внук под парусами ходит. А брат купил польский «полукрейсерок», и мы все на этой яхточке ходим. Это я к тому, что не в сомнениях дело – в любви к парусу, такой любви не изменяют. Ох, опять я в сантименты ударилась…

YR: И ученикам своим у том же говорите – о любви, о преданности?

С.К.: Им говорить не нужно. Дети и так все понимают, они умнее, чем мы, взрослые, о них думаем. Мы их не столько учим, сколько помогаем учиться. А вообще мне не очень нравится слово «ученик». Наверное, лучше «воспитанник», так правильнее. Или не так... Короче, они мои дети, и все.

***

26 ноября 2014 года вновь состоится церемония награждения победителей национальной премии «Яхтсмен года». Светлана Николаевна Кротова присутствовать на ней не сможет. Причина самая уважительная – тренировочные сборы. И ее дети. Их ведь не оставишь.

Опубликовано в Yacht Russia №70 (12 - 2015)

Александра Решетова, тренер спортивной школы № 26 Москомспорта:
– В свое время Валентин Манкин писал: главное, что сделал для него его тренер Сергей Машовец, – это смог увлечь парусом и привить к нему искреннюю любовь. То же самое я (да и не только я) могу сказать про Светлану Николаевну Кротову.
Помню трогательный момент на весенних сборах в Дахабе, когда Светлана Николаевна праздновала свой день рождения. Дети все утро носили в качестве подарков кораблики, сделанные из хлеба, сыра, зубочисток, маслин... Говорят, что работа с детьми не профессия, но призвание. Не только обучая навыкам, но воспитывая личность, внутреннюю культуру, Светлана Николаевна является подлинным наставником для нескольких поколений гонщиков. Слушая ее истории, произошедшие лет тридцать-сорок назад, и совсем свежие рассказы про то, как она общалась с обезьянами в Мексике или смотрела на китов в Шри-Ланке, удивляешься ее жизнелюбию, оптимизму и тяге ко всему новому.
Первый раз родители меня привели к ней в секцию, когда мне было восемь лет. Спустя 15 лет Светлана Николаевна остается для меня одним из главных Учителей в моей жизни.

Александр Маркаров, мастер спорта СССР с 1980 года, победитель и призер международных регат 2002-2013 гг., участник всех соревнований серии Rolex в дивизионе IRC::
– Со Светланой Николаевной я познакомился еще до того, как она стала работать детским тренером. Помню ее как рулевого «Эмки» – того легендарного швертбота, многие десятки которых выходили на старт в то время в Москве. Помню, как их женский экипаж удачно выступил на каких-то соревнованиях, выполнив норматив мастеров спорта СССР. Помню, как много счастья было в ее глазах!
Летом 1972 года в нашем яхт-клубе «Аврора» открыли детскую секцию, и Светлана Николаевна ее возглавила. Я тут же записался в эту школу. Пять новеньких фанерных «Кадетов» ленинградского производства были нашей основной матчастью. В составе первых учеников Светланы Николаевны были и Дмитрий Мостовой, и Андрей Бойко, и Николай Кротов, и Татьяна Плужникова.
Светлана Николаевна была нам всем как вторая мама – даже спустя 40 с лишним лет я помню, что нам всем было очень комфортно с ней, в секции была домашняя обстановка, мы были большой семьей. Она смогла создать такую атмосферу, которую вспоминаешь с теплотой всю жизнь. Она по-настоящему заразила нас парусом, и эта «болезнь» в большинстве из нас живет до сих пор, за что ей отдельное спасибо!
После того как секция в «Авроре» закрылась, Светлана Николаевна несколько лет таскала меня за собой по детским школам других клубов, и в первую очередь благодаря ей я стал заниматься парусом всерьез и некоторое время спустя выполнил норматив мастера спорта.

Сергей Волчков, заслуженный мастер спорта, чемпион мира в классе «Солинг», чемпион Европы по матчевым гонкам:
– Я начинал в «Дельфине». Это был не клуб, а что-то вроде кружка. «Аврора» – совсем другое дело. Туда, к Светлане Николаевне Кротовой, я попал, когда мне было 11 лет. И мне казалось, как и положено с первой учительницей, что нет ее лучше. Она была строгой, но справедливой, и если уж наказывала, то всегда за дело. А вот как наказывала – этого не помню. Наверное, не так уж часто это и случалось. Хотя я ее любимчиком не был. Впрочем, у нее вообще любимчиков не было, она ко всем была одинаково внимательна. А ребята это очень ценят. Мы жили в лагере при яхт-клубе, тренировались, гонялись, и хотя «Оптимисты» наши были – просто «дрова», это было делом третьим. Светлана Николаевна всегда что-то придумывала. Как-то зимой сделали буер на базе «Оптимиста», и пускай он толком не ходил, тяжелый был, но мы толкали, веселились. Это для Светланы Николаевны всегда было важно – чтобы все делалось с удовольствием. Вообще, теперь я думаю, что научить нас ценить дружбу, уважать соперника было для нее даже более важно, чем умело рулить и побеждать в гонках.
Светлана Николаевна являет собой пример удивительного долголетия как тренера. Мы встречаемся с ней на разных акваториях, на берегу. И я для нее по-прежнему Сергей, Сережа…

Фото: Мария Самохина, Александра Решетова, Елена Соколова, из архивов Светланы Кротовой и Yacht Russia

Популярное
Идеальная яхта для дальнего плавания

Если вы запланировали круизную прогулку на яхте, то, скорее всего, уже решили, через какие именно экзотические места будет пролегать ваш маршрут. Однако подобрать судно для путешествия не так-то просто. Наши эксперты знают, на что нужно обращать внимание при выборе подходящей яхты

Oyster. Подъем с глубины

Всякое время и всякое дело имеют свои символы. Нередко в качестве вечных символов называются архитектурные сооружения: Кремль, египетские пирамиды, Тауэр, Биг Бен. Часто в качестве понятных знаковых вещей упоминаются некоторые бренды, символизирующие те или иные качества товара и обладающие очень высокой – а порой и вовсе «незыблемой»! – репутацией высококлассных изготовителей. Например, автомобили Bentley. До недавнего времени к таким незыблемым брендам относилась и британская компания Oyster Yachts, яхты которой считались образцом качества, надежности и долговечности. Однако все изменилось…

Мотылек с острова Дьявола
Он был преступником. Арестантом. Заключенным. И бежал снова и снова. Его ловили, а он опять бежал. Потому что... Жить, жить, жить! Каждый раз, находясь на грани отчаяния, Анри Шарьер повторял: «Пока есть жизнь, есть надежда».
Неоконченная кругосветка Сергея Жукова

Сергей Жуков в одиночку дошел до Австралии на собственноручно построенной яхте... и там потерял ее. Но главное - остался жив и не расстался с мечтой о кругосветном путешествии

Дональд Кроухерст: лестница вниз

Его называют мошенником чаще, чем героем. Его судьба неразрывно связана с первой безостановочной кругосветной гонкой 19068-1969 годов. Он пропал в океане...

Жизнь на яхте

Все чаще мы узнаем о том, что кто-то из сограждан, устав от жизни на берегу, бросил налаженный быт, приобрел яхту и отправился в море, выбрав себе (а, порой, и семье) судьбу морского скитальца. Что это – форма эмиграции, эскапизм, здоровый авантюризм или своего рода впадение в детство, когда игра в кораблики важнее реальных проблем? Ради чего люди разрывают привычные стереотипы?

Борода - краса и гордость моряка

Издавна считается, что борода моряка - символ мужской силы, отваги, воли, мудрости, гордости. Особенно если эта борода шкиперская, фирменная.

Дауншифтинг под парусом, или В плену стереотипов

Бытует мнение… И пусть оно ошибочное, оно все равно бытует. Путешествовать на яхте могут себе позволить только миллионеры. Купить яхту это безумно дорого, а уж жить такой жизнью это вообще только олигархам доступно.

Гром и молния!

В гавани, на якоре или в открытом море – в любом случае встреча с грозой для яхтсмена является сильным переживанием. Неготовность к этой встрече только усиливает негативные эмоции. 

На якорь – без стресса!

Поскольку спокойный отдых на якорной стоянке относится к важнейшим вещам во время плавания под парусами, то мы попытались систематизировать все ключевые моменты, касающиеся постановки на якорь. К тому же, у каждой лодки свои особенности выполнения маневров постановки на якорь…