Ричард МакМаллен: образцовый и показательный
О британском "первопроходце" одиночных плаваний под парусами. Легенда, пережившая время...
"Орион" после того, как в 1873 году он превратился в иол «Орион» борется со штормом в сентябре 1868 года. Иллюстрация из книги Down ChannelВо второй половине XIX века количество яхт в Великобритании стремительно росло. На снимке – набережная порта Хэмбл, пригорода СаутгемптонаПять миль до Дувра. Иллюстрация из книги Down ChannelГлавной угрозой для яхт на Темзе были неповоротливые тяжелогруженые барки«Орион», когда он был тендером…

Текст Сергея Борисова

О, эта чопорная Англия! В годы правления королевы Виктории жизнь ее подданных была регламентирована до мелочей: что можно и похвально, а что недостойно и недопустимо. Ослушникам грозило если не преследование по закону, то беззаконное общественное порицание с насмешками за спиной и осмеянием в голос. Достаточно вспомнить милейшего мистера Пиквика и отношение к своему персонажу Чарльза Диккенса – полное иронии, граничащей с сарказмом.

В полной мере сказанное относится к парусному спорту и порядкам, царившим в британских яхт-клубах. Правила их были незыблемы, как скалы Дувра, и посягнуть на них, даже просто усомниться... Это казалось немыслимым. И все же нашелся человек, который бросил вызов. При этом он не навязывал свое мнение, уклонялся от споров и критики в чей-либо адрес, он просто делал то, что считал правильным. Вероятно, именно такая сдержанность была главной причиной того, что на протяжении десятилетий его считали чудаком большинство яхтсменов, и все без исключения моряки-профессионалы. Нельзя сказать, что это его не задевало, однако нелицеприятные чужие оценки не могли повлиять на его убеждения. Звали этого человека Ричард Туррелл МакМаллен.

* * *

Ему было двадцать лет, он еще постигал науки в университете, но мечтал овладеть и другой наукой… или искусством? Ричард МакМаллен хотел стать яхтсменом, причем понимал он это своеобразно. Ведь что представляли cобой британские яхтсмены той поры? В абсолютном своем большинстве они были владельцами яхт, как те 42 джентльмена, что стояли у истоков Royal Yacht Squadron, – и тем ограничивались. У руля их лодок были профессиональные шкиперы, парусами занимались наемные матросы. Последних обычно набирали из ирландцев, которые были выносливы и непритязательны, что объяснимо: эпифитотия фитофтороза, спровоцировавшая Великий картофельный голод и массовую эмиграцию, заставляла ирландских моряков соглашаться на любые условия работы, подчас почти каторжные.

А что говорил МакМаллен?

«В плавании я могу не касаться снастей, не касаться руля, но я должен знать, как это делается, и уметь это делать. Лишь в этом случае у меня появляется моральное право отдавать приказы и требовать безоговорочного и безукоризненного их исполнения».

Он действительно знал и умел и потому не требовал от своей команды невозможного, при этом строго взыскивая за нерадивость. Но это – много позже, а в 1850 году он был, по его собственному признанию, «неоперившимся новичком» без парусной лодки и малейшего понимания, как с ней управляться.

Для начала следовало приобрести яхту – купить подержанную или заказать новую. МакМаллен выбрал второе. Это было трезвый расчет будущего биржевого маклера, коим он предполагал стать по окончании учебы.

«Я собирался выходить в море в любое время года и в любую погоду, поэтому мне была нужна мореходная лодка. При этом она должна была быть скромной по размерам, потому что содержать большую команду мне не по карману. Кроме того, небольшие размеры сделают посильной работу с парусами, по крайней мере, гафель должен быть таким, чтобы его можно было поднять в две руки. Но таких лодок не было, а раз так, то ее предстояло построить».

В своих рассуждениях Ричард МакМаллен был абсолютно прав в том, что касалось больших лодок. Яхты того времени были грузными и тяжелыми, деревянный рангоут – массивным, тот же гафель мог весить сотню и более фунтов, и бесчисленные блоки не слишком облегчали работу с ним. Как ни посмотри, а без недюжинной физической силы было не обойтись, а это значит, нужны матросы, а им хотя бы крошечные кубрики на баке. И все это размеры, длина, объем пространства под палубой…

«Я решил, что мне нужен тендер длиной 20 футов. Мне представлялось, что это именно то парусное вооружение и та длина, которая обеспечит мое продвижение к заветной цели – стать яхтсменом. Такая лодка была построена. Я назвал ее «Лео». И в первый же день, когда яхту спустили на воду, я чуть не потерял ее».

Он сам был виноват и в дальнейшем уже не пытался пойти наперекор обычаям. Но в тот первый раз, при сходе яхты со стапеля, Ричард МакМаллен решил обойтись без обряда крещения нового судна. Тому имелись веские причины. Он был очень религиозен, исправно посещал церковь, внимал настоятелю и полагал, что любые приметы – от дьявола, и потому ему, протестанту, негоже… И что же? Яхта благополучно соскользнула на воду, один из мастеров верфи в Чарльтоне, где она была построена, закрепил швартовы. И то ли он был пьян, то ли неумел, но он не оставил слабины. В прилив швартовы натянулись, борт зачерпнул воды и яхта с тихим плеском ушла на дно.

«Найду ли я слова, чтобы в должной мере передать гнев, который охватил меня? Я распорядился стащить «Лео» с мели и отбуксировать в Гринвич. Там яхту долго очищали от ила и грязи, и это удивительно, как много того и другого набилось в нее всего за одну ночь. Мне ничего не оставалось, как признать, что я совершил роковую ошибку, когда пренебрег освященной временем церемонией. Темза сочла лодку своей собственностью и распорядилась ею по собственному разумению».

Такое прискорбное начало не остановило молодого человека, уверенного, что истинного британца ничто не может выбить из седла. Самоуверенность? Безусловно. А самоуверенность наказуема. Если первый переход вниз по Темзе от Гринвича до Грейвсенда, в ходе которого МакМаллен получил несколько уроков от местного моряка, закончился без происшествий, то второй чуть не закончился крушением если не жизненных планов начинающего яхтсмена, то его лодки.

«Зачем нужен лоцман, если есть карта и верный помощник? Это же напрасная трата денег. Я хвалил себя за столь трезвый подход, и так продолжалось до вечера… Уже темнело, когда мы, отчаявшись поймать малейшее дуновение ветра, спустили паруса, намереваясь встать на якорь. Но цепь не желала послушно скользить в клюзе. Межу тем нас сносило течением на большой бриг, у которого в отличие от нас с якорем все было в порядке. И мы ничего не могли сделать! Наша мачта зацепилась за бушприт брига. «Лео» накренилась, еще сильнее, через планширь плеснуло… Нет сомнений, через минуту все было бы кончено, но, по счастью, матросы с брига оказались куда лучшими моряками, чем мы. Каким-то чудесным образом они сумели отцепить нашу мачту, и яхта выпрямилась».

Во время следующего плавания, в устье Темзы, при запоздалом повороте «Лео» снова столкнулась с другим судном. Это было уже слишком. Былые воззрения на яхтинг и свое место в нем подверглись испытанию, покрылись трещинами и вот-вот готовы были обратиться в прах. Очевидно, необходимо было сделать паузу, и МакМаллен поставил «Лео» на прикол до следующего года. Лишь через несколько месяцев он снова и с немалой опаской поднял паруса, но, по счастью, больше никаких прискорбных инцидентов не было ни в этом сезоне, ни в следующих. Но теперь он твердо знал, что полноценное удовлетворение от походов под парусами может оценить лишь тот, кому доводилось хлебнуть через край, кто не чурается тяжелой работы и готов к испытаниям.

«Некоторые мои сухопутные знакомые имеют нелепое представление о жизни яхтсмена. Они полагают, что яхта плавает исключительно по тихому, не соленому и не глубокому морю, где можно, когда заблагорассудится, стать на якорь. И вообще, жизнь яхтсмена – сплошное удовольствие, а главное его развлечение состоит в любовании солнцем, луной и звездами. Такой наивностью, признаться, страдал и я. Впрочем, возможно, у яхтсменов, которые прогуливаются вдоль берега, но чаще по эспланадам и набережным портовых городов, времени и впрямь вдосталь. Однако брать этих щеголей за пример не следует тому, кто всей душой предан парусному спорту. Оставьте пустое времяпрепровождение богачам и людям, которым следовало бы быть богачами. И еще… Сторонитесь франтов с золотым галуном на фуражке и множеством блестящих пуговиц на тужурке, разглагольствующих так громко, что сразу и не определить, сколькими яхтами они владеет. Будьте уверены, единственная их связь с судовладением – это какой-нибудь приятель или знакомый, действительно владеющий яхтой. Их апломб проистекает из их невежества, в котором они никогда не признаются даже себе. Не слушайте их, доверьтесь лучше «Руководству для моряка», так будет лучше».

Всего за семь лет Ричад МакМаллен совершил на «Лео» более десятка плаваний, пройдя в общей сложности 8222 мили. И пусть никого не удивляет такая точность. Ведение судового журнала яхтсмен почитал своей святой обязанностью, скрупулезно отмечая в нем не только пройденные мили, но и свои ошибки, сопровождая их обширными комментариями с указаниями, что нужно было сделать, чтобы этих промахов избежать. И надо заметить, в этом «словотворчестве» МакМаллен тоже разительно отличался от собратьев-яхтсменов, которые не утруждали себя подобной писаниной, в лучшем случае доверяя это занятие своим шкиперам.

Его работа на бирже не оставляла возможности для литературных изысков, изъясняться приходилось сугубо канцелярским языком, пересыпая текст ссылками на пункты, параграфы и уложения. Здесь же, на яхте, Ричард МакМаллен давал себе волю…

«Не умея нырять, чайки выхватывают добычу из воды, лихо накренившись на одно крыло. Если кусок был слишком велик, они уносили его подальше от своих бесцеремонных сородичей, у которых очень нечетки представления о праве собственности». И далее: «Ночь была великолепная. Звезды светили даже чересчур ярко! Килевая и бортовая качка заставляла их танцевать в мою честь. Я наслаждался этим зрелищем, и меня нимало не смущало то обстоятельство, что блаженство это не долговечно». И еще: «30 июня 1863 года, в 10:30, я бросил якорь у острова Скай. Там я поднялся на вершину знаменитой скалы Квирейн в сопровождении паренька шестнадцати лет в качестве гида и толпы добродушных маленьких ежей, которые, к сожалению, не умели говорить по-английски. После долгого морского перехода я не прочь был поболтать».

В 1869 году на книжных прилавках появилась книга Ричарда Т. МакМаллена с емким названием «Вниз по Каналу» (Down Channel), которая стала настольной для нескольких поколений яхтсменов. Позже она была переведена на ряд европейских языков, причем название ее сплошь и рядом подвергалось совершенно недопустимой трансформации. «Вниз по Ла-Маншу». Каково? Разве мог англичанин сделать подобную уступку вечным соперникам – французам? Никогда! Увы, в те годы авторское право не почиталось должным образом, и Ричарду МакМаллену ничего не оставалось кроме как смириться, следуя известной пословице о слезах и пролитом молоке.

Между тем его переходы с каждым годом становились все сложнее, он уходил под парусами все дальше, пока не достиг самой западной точки острова Британия – отвесных черных громад Корнуолла с говорящим названием Край Земли (Land's End). Не раз ему случалось попадать в серьезные передряги, и каждая из них прибавляла ему опыта. Как-то в заливе Пул его прихватил сильный шторм, но он успел укрыться в Уэймуте. В следующий раз, оказавшись примерно в тех же местах и в схожих условиях – сильный ветер, крутые волны, – он не стал укрываться в гавани, а, наоборот, стал удаляться от берега. В то время никто не плавал на небольших судах подобным образом.

«У лодки даже очень скромных размеров больше шансов выжить в шторм, если она будет бороться с волнами и ветром в открытом море, а не попытается укрыться в гавани, где опасность на самом деле выше. Я утверждаю: при правильном обращении малое судно безопасно и надежно. В общем, когда заметите, идя по Каналу, что в сторону берега скоро задует крепкий ветер, то заблаговременно укройтесь в какой-нибудь бухте, а если таковой нет в пределах видимости, смело уходите от берега на достаточное расстояние».

Нередко компанию МакМаллену в его плаваниях составляла его супруга. Но что характерно, в своей книге, равно как и в судовом журнале, он об этом умалчивает. Нет, он не был женоненавистником и полагал, что присутствие дамы на борту вполне допустимо. Однако без особой необходимости лучше об этом не распространяться ни устно, ни письменно. От греха... К тому же, есть гораздо более интересные темы, например, как подготовить лодку к походу в одиночку, или разобраться с вопросом питания на борту.

«В долгих переходах под парусами все важно. Поэтому меня всегда заботит как наличие аппетита у экипажа, так и его отсутствие. Ведь хороший аппетит – это движущая сила, помогающая в предельно сжатый срок проделать необходимую работу. То же относится и к настроению – грусть и тоску. Надо оставлять на берегу, в море им нет места. Таким образом, хороший аппетит и доброе расположение духа – это надежный барометр, за показаниями которым капитану надлежит следить с тем же вниманием, как и за стрелкой компаса… Сам я всегда внимательно относился к своему самочувствию. Был случай, когда я серьезно занемог. Между тем мне надо было выходить в море. Пришлось приняться за лечение. Я испробовал поочередно раствор сернистой кислоты, настойку опия, жженую магнезию. Увы, положительного воздействия они не оказали. Пришлось прибегнуть к другому проверенному средству – шампанскому. Оно быстро укрепило меня. Этот поистине волшебный напиток и в дальнейшем поддерживал меня, весь тот многотрудный день».

МакМаллен был доволен своей яхтой, особенно управляемостью «Лео». Единственное, что его не устраивало, но с чем приходилось мириться, это более чем скромная его обитаемость. Но при длине в 20 футов было бы странно ожидать иного.

«Юнга, чайник и другие предметы размещались под полубаком, где для них едва хватало места. В каюте же было две койки вроде бы вполне приличных размеров - 1,8 на 0,6 метра. Надо было только не забывать, что бимсы находятся в 6 дюймах от твоей головы. Несколько раз забыв об этом, я в конце концов усвоил это накрепко».

В 1861 году МакМаллен стал владельцем нового судна, «Сириуса», длиной 9,6 метра. Отчасти это было желание большего комфорта, необходимого в дальних переходах. Но не только. Работал МакМаллен в Лондоне, жил в столичном пригороде Гринхайт, яхта его стояла на Темзе. А что представляла из себя эта река во второй половине XIX века. Это была настоящая клоака, источавшая зловоние, и в этом нет ни малейшего преувеличения. К тому же, она была битком набита парусниками, баржами лодками всех мастей и размеров. То ли дело прозрачные воды Солента… подальше от верфей Саутгемптона, разумеется. Именно там Ричард Туррел МакМаллен впервые поднял паруса «Сириуса».

На этой яхте, фактически увеличенной копии «Лео» - только с округлой кормой, потому что яхта с длинным подзором на якорной стоянке раскачивалась, как качели, - он ходил четыре года, «накатав» в общей сложности 11693 мили. Именно на «Сириусе» в 1863 году МакМаллен совершил плавание, о котором давно мечтал, - вокруг Великобритании. В ходе этого вояжа был и девятидневный переход, что на паруснике таких размеров в те годы было сродни рекорду, а может, и спортивному подвигу. Всего за 28 дней было пройдено 2640 миль.

В 1865 году МакМаллен заказал корабельному мастеру из Лимингтона еще одно судно – тендер длиной 12,6 м и ширина 3,12 м. Он лично наблюдал за строительством, требуя, чтобы все было сделано с высочайшим качеством. Поэтому киль был сделан из вяза, шпангоуты – из дуба, палуба – из тика, внутренние переборки – из красного дерева. В ход шли железо, бронза, медь, латунь… Денег МакМаллен не жалел, тем более что он точно знал, чего хочет: все просто – все самое лучшее! И это получил… Лишь в одном он ошибся – с парусным вооружением. Восемь лет спустя, «Орион», так он назвал свою яхту, превратился из тендера в иол, для чего его корму удлинили на 1.8 м.

На «Орионе» Ричард МакМаллен часто ходил к западному побережью Шотландии, а в 1877 году, уволив двух матросов-бездельников, один привел домой из Шербура тяжелое судно водоизмещением 19.5 тонны.

«Воскресный день мои матросы старались проводить, как у себя дома, – в апатии и праздности, – если мне не удавалось заставить их вести себя иначе. Тот, кто сильно протестует против работы в воскресенье, как правило, меньше всего чтит его святость… Если бы мои матросы благочестиво молились, мне жаль было бы их побеспокоить. Но если выбирать между опасностью, неудобством и праздностью, с одной стороны, и безопасностью судна в сочетании с выполнением необходимых и законных обязанностей – с другой, я без колебаний останавливаюсь на последнем… Я напомнил им, как в первый же день плавания они заявили, что терпеть не могут моря и что желали бы как можно раньше оказаться в кругу семьи. Так вот, сказал я, вам предоставляется возможность попасть домой пароходом, который уходит отсюда завтра».

В 1887 году Ричард МакМаллен обогнул на «Орионе» Британию и Ирландию за 22 дня. В том плавании экипажу досталось изрядно…

«Яхта мчалась со скоростью 9 узлов, хотя несла всего один зарифленный трисель. Управлять судном стало настолько тяжело, что занемела рука, разболелось плечо, я уже не чувствовал румпеля… Три или четыре гигантских вала подхватили наше судно, словно перышко, и мы, перемахнув через фронт бара, очутились на глубокой воде – в относительной безопасности. Зрелище, представшее нашим взорам, было грозным и пугающим. Огромные волны набегали на отмели и, отпрянув, сталкивались с набегающими, поднимая ввысь столбы брызг. Море, покрытое бурунами, походило на кипящий котел, над которым стояло облако брызг высотой метров пятнадцать… Мы пришли в Каус промокшие до нитки и с чувством огромной благодарности яхте, которая показала себя великолепно. Нашей заслуги в благополучном исходе плавания было не так уж много».

Мак-Маллен был невысокого роста и отличался отменным здоровьем, но он отдавал себе отчет, что для сколько-нибудь длительного одиночного плавания его сил не хватит. А ведь это была его цель – ходить под парусом в одиночку. Для этого в 1867 году был приобретен 28-футовых люгер «Процион», на котором яхтсмен совершил одиночный переход из Гринхайта до острова Уайт.

«Я разжег камелек и стал жарить ромштекс с картофелем. Я внимательно следил за поведением судна, чтобы не выбило из рук сковороду… Может показаться странным, но я ничуть не страдал оттого, что обедать пришлось у открытых дверей рубки. Лишь сильная качка доставляла некоторое неудобство. Мне захотелось взглянуть на барометр, но я умерил любопытство, полагая, что ничего не смогу изменить, если и удостоверюсь в дальнейшем понижении давления. Лишь не получу удовольствия от превосходного обеда с пинтой эля, сливовым пудингом и трубкой на десерт».

В 1889 году МакМаллен продал «Орион», но не потому, что решил расстаться с парусами. Он заказал новую яхту – 27-футовый люгер «Персей», который уже был специально построен для плавания в одиночку. В 1891 году он отправился на нем во Францию. Добрался до Истборна, откуда отправил письмо домой, датировано оно было 13 июня отправил письмо. Потом он вышел в море…

Вечером 15 июня Ричарда МакМаллена обнаружили французские рыбаки - он сидел в кокпите и был мертв уже сутки. Сердечный приступ… Его рука лежала на румпеле «Персея». Послушная воле своего капитана, яхта двигалась заданным курсом.

* * *

Потребовалось несколько десятилетий с того дня, когда Ричард Мак-Маллен впервые ступил на палубу своей яхты, чтобы в Великобритании появилось достаточно яхтсменов, разделявших его взгляды на плавания под парусами. Они не были гонщиками, не были франтами, не были богачами, но они любили яхты, паруса, и потому для них не было преград. Эти люди объединились под флагом Royal Cruising Club, существующий и поныне, а значит, прав был биржевой маклер из Лондона, во всем прав.

Опубликовано в Yacht Russia №9 (122), 2019 г.

Популярное
Идеальная яхта для дальнего плавания

Если вы запланировали круизную прогулку на яхте, то, скорее всего, уже решили, через какие именно экзотические места будет пролегать ваш маршрут. Однако подобрать судно для путешествия не так-то просто. Наши эксперты знают, на что нужно обращать внимание при выборе подходящей яхты

Oyster. Подъем с глубины

Всякое время и всякое дело имеют свои символы. Нередко в качестве вечных символов называются архитектурные сооружения: Кремль, египетские пирамиды, Тауэр, Биг Бен. Часто в качестве понятных знаковых вещей упоминаются некоторые бренды, символизирующие те или иные качества товара и обладающие очень высокой – а порой и вовсе «незыблемой»! – репутацией высококлассных изготовителей. Например, автомобили Bentley. До недавнего времени к таким незыблемым брендам относилась и британская компания Oyster Yachts, яхты которой считались образцом качества, надежности и долговечности. Однако все изменилось…

Мотылек с острова Дьявола
Он был преступником. Арестантом. Заключенным. И бежал снова и снова. Его ловили, а он опять бежал. Потому что... Жить, жить, жить! Каждый раз, находясь на грани отчаяния, Анри Шарьер повторял: «Пока есть жизнь, есть надежда».
Неоконченная кругосветка Сергея Жукова

Сергей Жуков в одиночку дошел до Австралии на собственноручно построенной яхте... и там потерял ее. Но главное - остался жив и не расстался с мечтой о кругосветном путешествии

Дональд Кроухерст: лестница вниз

Его называют мошенником чаще, чем героем. Его судьба неразрывно связана с первой безостановочной кругосветной гонкой 19068-1969 годов. Он пропал в океане...

Жизнь на яхте

Все чаще мы узнаем о том, что кто-то из сограждан, устав от жизни на берегу, бросил налаженный быт, приобрел яхту и отправился в море, выбрав себе (а, порой, и семье) судьбу морского скитальца. Что это – форма эмиграции, эскапизм, здоровый авантюризм или своего рода впадение в детство, когда игра в кораблики важнее реальных проблем? Ради чего люди разрывают привычные стереотипы?

Борода - краса и гордость моряка

Издавна считается, что борода моряка - символ мужской силы, отваги, воли, мудрости, гордости. Особенно если эта борода шкиперская, фирменная.

Дауншифтинг под парусом, или В плену стереотипов

Бытует мнение… И пусть оно ошибочное, оно все равно бытует. Путешествовать на яхте могут себе позволить только миллионеры. Купить яхту это безумно дорого, а уж жить такой жизнью это вообще только олигархам доступно.

Гром и молния!

В гавани, на якоре или в открытом море – в любом случае встреча с грозой для яхтсмена является сильным переживанием. Неготовность к этой встрече только усиливает негативные эмоции. 

На якорь – без стресса!

Поскольку спокойный отдых на якорной стоянке относится к важнейшим вещам во время плавания под парусами, то мы попытались систематизировать все ключевые моменты, касающиеся постановки на якорь. К тому же, у каждой лодки свои особенности выполнения маневров постановки на якорь…