Патагония: великая и неизвестная
Экспедиция Travely Family продолжается. Сегодня бесстрашная семья - пама/мама/дочки - в Магеллановом проливе.
Южный простор Печати мыса ГорнМаршрут и фьордыЯхты на буях НавариноРемонт в УшуайеНа веслах к берегу и водопадуДерево приветов

Текст Марины Клочковой

После фьордов Огненной Земли и Магелланова пролива команда «Леди Мэри» пересекла южную Атлантику и дошла до Кейптауна. Из Южной Африки на Австралию они вышли, когда по миру только поползли первые слухи о каком-то вирусе. По плану «А» они должны были отремонтироваться в Австралии и улететь на лето в Россию, чтобы к сентябрю вернуться и взять курс на Таити через Фиджи, Вануату, Тонга и Киритимати. Тогда к новому 2021 году кругосветное плавание через великие мысы и Антарктиду было бы завершено. Через 53 дня нон-стопа по Индийскому океану они попали в другой мир. К счастью, успели проскочить под железный занавес карантина. О прежних планах пришлось забыть, а новые зависят от того, как будет развиваться ситуация с пандемией. Пока команда в режиме ожидания, юнга и второй помощник в активной учебе он-лайн и офф-лайн, ремонт яхты движется, даже начали приходить заказанные запчасти. Как бы то ни было, цель Travely Family неизменна – Таити.

Фьорды Огненной Земли

Бирюзовые ледники, водопады, пингвины и морские львы, а над всем этим простерлись могучие крылья кондора – царя Кордильер.

Долгое время мне казалось, что если ты не пассажир команды жюльверновского «Дункана», то дойти до Патагонии под парусом тебе не светит. О том, чтобы пройти еще и чилийскими фьордами, вообще не приходилось мечтать. Высокие широты Южного океана казались опасным краем географии, к которому просто так не подступиться.

Изрезанный фьордами и проливами тихоокеанский берег Чили тянется от 41-го градуса южной широты до Огненной Земли с великим и ужасным мысом Горн. Когда-то 40 тысяч островов Огненной Земли населяли индейцы: яманы, селькнамы, алакалуфы и другие. Это именно их ночные костры сподвигли великого Магеллана назвать землю Огненной. Яманами был впечатлен молодой Чарльз Дарвин, он долго не мог забыть женщину с младенцем, которая «стояла напротив, а на ее голую грудь и плечи младенца падал снег». Пироги из коры круглый год перевозили яманов от стойбища к стойбищу в течение почти шести тысяч лет. Европейцам же хватило чуть больше столетия, чтобы стереть весь этот народ с лица земли.

Лишь пробираясь на шлюпке по руслам холодных рек можно расслышать в шелесте листьев грустную индейскую песню. Ее поют души яманов, блуждающие средь вечной зелени буковых деревьев-флагов. Здешние западные ветра не оставляет деревьям шанса расти прямо в небо. Под ударами мощных циклонов с Тихого океана ветви и ствол изгибаются в одну сторону и, правда, напоминают флаги.

Порты захода

На Огненной Земле без визы можно провести три месяца в Чили и еще три в Аргентине. Яхты, идущие вокруг мыса Горн с востока на запад, и яхты, обошедшие великий мыс с запада на восток, встречаются в двух портах – Ушуайе в Аргентине и Пуэрто-Вильямс в Чили.

На 60-й день перехода Тихого океана при 8-балльном ветре мы обогнули мыс Горн. Хотя такая погода здесь не считается штормовой, о высадке на сам остров Горн мы и не помышляли. Встать на якорь и подняться к маяку, чтобы получить красивые печати в паспорт, здесь можно только в тихую погоду. Так что «Леди Мэри» прошла дальше. А через 50 миль после входа в канал Бигль показался и поселок Пуэрто-Вильямс.

Пуэрто-Вильямс, о. Наварино, Чили

Большинство яхт встает в Micalvi – яхт-клубе, устроенном в полузатопленном военном судне. Бывший владелец положил много сил на создание уютного пространства с баром для яхтсменов. Пару лет назад постаревший хозяин ушел на покой, а яхт-клуб перешел в собственность Армады-де-Чили (военно-морских сил страны). Из-за обычной в армии бюрократии в Micalvi можно застать полный коммунизм в лучшем его проявлении: в первые посещения яхт-клуба мы так и не нашли, кому заплатить за постой. Справедливость восторжествовала только в последний раз. И полтора месяца с водой и электричеством, которым мы обогревались, обошлись в 900 долларов.

Яхт-клуб делит уютный залив с самой южной парусной школой мира Cedena Cabo de Hornos. Доступны гостевые стояночные буи. А поднять лодку на берег можно в рыбацком порту. Вместе со спуском это стоит около 500 евро.

Бюрократические формальности по приходу здесь почти традиционны. Отметившись у капитана порта, весь экипаж идет в мэрию, где сидит иммиграционная служба. А в глубине поселка всех ждет таможня и агроконтроль. Последний назначает время, когда контролер придет на лодку выяснять, не ввезли ли вы в страну опасное количество мяса, сыра и свежих овощей. При этом вероятность встретить англоговорящего сотрудника в инстанциях очень мала.

Ушуайя, о. Огненная Земля

Самый южный город мира и главные ворота Антарктики – Ушуайя. Вокруг города полно красивейших мест, озер и национальных парков, досягаемых для пешего и конного (или автомобилиста). Самые волшебные виды на пролив Бигль открываются с дороги, которая идет вдоль канала к югу. Дорога заканчивается небольшим маяком, именно он и есть самый южный маяк Огненной Земли, а вовсе не тот, на который возят туристов.

В городе две марины. В каждой по деревянному причалу, где яхты швартуются лагом в три-пять рядов. Сутки в Club Nautico стоят 8 долларов США. Есть Интернет и душ. Стоянка в марине Afasyn обойдется в 16 долларов в сутки. Вода включена, электричество – за деньги. Есть Интернет, зал для сборищ и гриля, душ, мансарда «Библиотека». Можно поднять лодку на берег по рельсам.

Кстати, в Ушуайе есть небольшая русская община во главе с почетным консулом Юрием Андрущаком и хороший электрик – Сергей Островский.

Процедура оформления захода в Ушуайе почти та же та же: всем экипажем – в капитанию, иммигрейшен и таможню с паспортами, крю-листом и документами на яхту.

Климат и зимовочный быт на Огненной Земле

Мы застали на Огненной земле все сезоны, кроме весны. Все, что нужно знать о здешнем климате, так это то, что с ноября по апрель стоит зима зеленая, а остальное время – белая. В июне-июле у моря несколько раз выпадает много снега. Горы стоят белыми полгода. Летом редко бывает теплее +15 градусов, зимой холодает до –15. В это время в Пуэрто-Вильямсе замерзает водопровод, и половина «села», включая парусную школу и яхт-клуб, остаются без воды.

Помимо водопровода, у нас на лодке замерзал газ на пути от баллона в якорном отсеке до плиты на камбузе. В морозы один газ пропан-бутановой смеси густеет, другой весело бежит по шлангу, и когда веселый газ сгорает, почти полный баллон грустного газа отказывается работать. Оставшись без газа, мы заказали из Ушуайи длинный газовый шланг, чтобы переместить баллон в тепло каюты.

Отправляться к красотам патагонских фьордов рекомендуют зимой, когда северо-западный ветер несколько ослабевает, и круизерам достается меньше лавировки.

Мы выходили из Пуэрто-Вильямса в начале июля, и начали с приключений. В момент старта заглох двигатель. Разобрали, починили, снова оформились на выход. Не успели поднять парус, как рация строгим голосом велела нам вернуться. Комиссия решила проверить, а правда ли мотор заработал. Зато третий старт оказался удачным.

Фьорды

Яхта, почувствовав ветер перемен, понесла нас к другим ландшафтам.

Горы сжимали проливы, имитируя пейзажи Антарктического полуострова. Полдня, гарцуя на встречной волне, мы мечтали укрыться за крючковатой косой, защищающей бухту Калета Оя. Синий ледник заманчиво сверкал: «Завтра в поход!» Мы вдохновились и запланировали дальнюю вылазку, еще не зная, что по пути к леднику попадем в циклон.

Якорь в бухте забрал со второго раза. На 15-метровой глубине мы выложили 100 метров цепи (семь глубин). Ветер - 30 узлов, обычное дело. С пологого пляжа на яхту уставились две ламы.

– Лада, скорее сюда! Это же те самые гуанако из Жюля Верна, мясо которых становится горьким, когда долго бежало!

Юнга рассматривала их во все глаза, а гуанако тем временем раздумывали: «Удрать или не удрать?» Решили: «Удрать!» - и исчезли за вечнозелеными буками.

В роще спряталось рыбацкое укрытие из брезента. Деревья вцепились в уступы скал. По тропе можно было залезть на гору и рассмотреть ледник и озеро. Но был и другой путь, юнга назвала его «яманский», доплыть на шлюпке до устья речки и подняться к леднику.

-  Придется идти в яманы, - вздохнул наш тузик и углубился в реку.

Мы цепляли коряги, садились на мели. Хватит! Мы оставили лодочку в кустах и углубились в лес. Пару раз переходили ручей, вертели головами, высылали разведчиков, чтобы нащупать хоть что-то похожее на тропу. Следы гуанако вели через кочки размером с юнгу. Небо почернело, поднялся ветер, и струи дождя полетели параллельно земле.

Через пару часов гуаначьи следы довели нас до чаепития в мокрых кустах с видом на впо-прежнему далекий ледник. Он равнодушно глядел, как мы выжимаем куртки, и даже не пытался вернуть нас на тропу, когда мы окончательно сдались. Зато по пути к шлюпке наш с юнгой «грибарий» стал богаче на клык морского льва и огромный крабовый панцирь – визитную карточку огнеземельской кухни.

Связь с пограничниками

Утром в лодке +5 С.

Уши замерзли, тело не хочет вылезать из-под одеяла. Пока отопитель превращал холод в тепло, а солнце открывало оба глаза, наступил полдень. Погода будто извинилась за вчерашнее, и солнце засверкало огнями на снежных вершинах.

В эфире на 16-м канале почти всегда тихо. Но сегодня мы знали, что на том конце радиоволны нас слушают.

– Алькамар Ямана! Вызывает яхта «Леди Мэри»!

Когда неподалеку есть пост Армады-де-Чили, мы сообщали о месте и времени стоянки, прибытии и отходе и просили рекомендации по погоде.

Беглый испанский через шипение рации было не разобрать, и капитан говорил с ними по-английски. Рация недоуменно помолчала и затем выдала:

- Спасибо за сообщение. До свидания!

Мы улыбнулись.

Львы и другие звери

Несмотря на морозец, в переходах мы торчали на палубе. Широко распахнутые глаза старались впитать эту невероятную сказку. В сердце плескалась увертюра к фильму «Дети капитана Гранта», водопады обрушивались в пролив, ледники сползали к воде, сея россыпь маленьких айсбергов. Низкое солнце не добивало до середины пролива, и лишь к середине дня самые смелые лучи освещали северные склоны скал, чтобы через час снова погрузить их в тень.

Смотрите, люди!

Вдоль берега пароходик ставил краболовки. Рыбаки в оранжевых костюмах ритмично бросали в воду круглые клетки, соединенные веревкой и буями, и сигналили нам в знак приветствия.

С берега трубили морские львы. Скала с лежбищем вонзалась в пролив почти вертикально, и наш капитан подвел яхту так близко, что можно было выскочить с бушприта на берег. Самые боязливые львы плюхнулись в воду, кто-то остался и выжидающе смотрел на нас, кто-то ворчал, дремал или ссорился. Пожилой лев вдруг так заревел, что я даже испугалась, что в праведном гневе он тяпнет меня за ногу.

- Мама, как он близко! – возликовала юнга.

Вмерзли в лед. Фьорд Сено-Пиа

В самом красивом фьорде были запланированы две ночевки – у водопада и ледника. Я отволокла на тузике к берегу стометровые плавучие веревки. Настя стояла на выдаче, капитан рулил.

Склоны скал были покрыты морозным инеем. Утесы в искривленных деревцах и мшистые камни чем-то напоминали Карелию. Несмотря на зиму, во мхах можно было найти съедобные розовые ягоды. Свежий снег странно выглядел на эндемичном папоротнике, похожем на пальмы.

Ночью залив промерз сантиметра на три, и мы проснулись в центре катка. На берег перебрались в шлюпке по концу, вырывая его изо льда. Отвязали швартовы, якорь с глубины вынырнул со звоном… Теперь пришла пора для «Леди Мэри» почувствовать себя ледоколом.

Во втором ответвлении фьорда Сено-Пиа ледник глухо трещал, источая звенящий холод. Голубые башни-сераки были похожи на средневековые замки. Очень хотелось бросить якорь прямо у ледяной стены, но вставать близко было опасно, мог случиться обвал. Мы покружили и отошли в другую замерзшую бухту.

- Ура, папа, мы – ледокол!

Мы начали прорываться к берегу. Лед сцарапывал необрастающую краску по ватерлинии, колыхался от легкой зыби, но держался стойко, не проламывался.

На шлюпке-ледоколе я попыталась завести конец на берег. Р-раз! Р-раз! Но черенок весла оставлял на льду лишь круглую лунку. Подтянуться! Еще! Шлюпка вздрогнула, и я с хохотом улетела под лавку.

- Настя, помогай!

Так мы и прорывались: я втыкала черенок весла в лед, Настя как бы гребла. Весло скользило, мы, хохоча, пытались удержать равновесие. За час нам удалось-таки пробиться к суше и привязать конец.

Поход на гору по козьей тропке отложили на утро, когда…

- Господи, спасибо за эту красоту!

…мы, не дыша, любовались фьордом и ледником с высоты птичьего полета.

Неделя шторма

Она пришла в середине пути. Судя по окнам в погоде, циклонов было три. Когда глаз циклона проходил над нами, мы успевали перебегать в следующую бухту поштормовать следующие пару дней. Крепко цеплялись за берег концами и… бегом к водопадам. Из других развлечений – уроки и игры.

Как-то раз рядом с нами штормовали к борту борт четыре рыбацких судна. В одно снежное утро мы ушли от них «по окошку» в погоде. Еще на 14 миль ближе к цели, снова 40 узлов, новая «дневка» и опять короткая «перебежка».

Вход в некоторые бухты перекрывали концы – здесь это частое явление. Чтобы встать на якорь как положено, надо отвязать чужие швартовы, а перед уходом вернуть их на место. Правда, такой «финт ушами» может не входить в планы хозяев. Однажды рыбацкий кораблик гуднул нам что-то вроде: «Карамба, амигос! Заняли мою парковку!» – и ушел в ночь.

В Калету Эмилита тоже часто заходят рыбаки. Гирлянды концов, штабеля краболовок. Чучело с пенопластовым лицом в желтом непроме держит фонарь на солнечной батарее. Моховые кочки холмов у водопада имитируют мягкую мебель, в бархате которой нога тонет по щиколотку.

Одним из красивейших обитаемых мест оказался пограничный пост Алькамар Тимбалес. В долину с курчавыми рощами ступенями скачет водопад. Белый домик с заломанной крышей, пара уютных строений.

- В таком бы месте курорт сделать! – единодушно согласились мы.

Штормовая швартовка и приключения

Очередные 60 узлов застали нас в лагуне Исла-дель-Медио – подковы диаметром двести метров. Яхта с трудом втиснулась в узкий вход. Настя отважно завезла швартовы на берег против нарастающего ветра.

- Длинный конец заведи с кормы!

- Есть, капитан!

Капитан с полчаса проверял, куда поведет, если вот так задует, а если вот этак?

- Давай, завози носовые!

Матрос с трудом пробился к скрюченным деревьям. Обратно шлюпку пригнал уже ветер. Небо исчезло в облаке града, мы скрылись в рубке. Стемнело.

- Ну-с, - сказал капитан, - давайте-ка еще одну веревку заведем, а то не нравится мне, как мы стоим.

Наши лица вытянулись, но что делать? Слово капитана – закон.

Град больно хлестал нас по щекам. В шлюпке скопился ледяной сугроб, напоминающий крошеный пенопласт. Мы перетянули тузик на левый борт, привязали к канату петлей, дали гребцу страховочный трос, чтобы не сдуло. Перебирая канат руками, дочь ушла во тьму вновь налетевшего града…

По-прежнему дуло 55 узлов, и утки летали задом наперед. Веревки раздражающе скрипели, что-то постоянно летело со стола. К завтраку осталось 40 узлов ветра, к вечеру стихло до тридцати. После второй ночи мы решили перебраться еще на 14 миль вперед.

- Шлюпку на воду!

- Пап, тут весла замерзли и не разбираются.

Капитан спустился в тузик с паяльной лампой. От огня весла подернулись дымком, но лед растаял.

Синхронно с веслами замерзли и узлы вокруг деревьев. Матрос вернулась за кипятком, который совершил чудо.

В довершение приключений к якорной цепи сначала прицепился лес гигантских водорослей, а потом огромная краболовка.

Да, шкоты тоже замерзли.

Опасно!

Отливы обнажили колонии крупных мидий.

- Кастрюлю мне!

И вот уже я гребу на канатные работы с тарой для завтрака.

Мы с удовольствием слопали улов с лимонным соком. На следующий день на швартовку я прихватила ведро.

Капитан с тех пор каждое утро стал начинать с вопроса:

- Мариночка, ты же у нас яманская женщина?

- А вы с какой целью интересуетесь?

- Да отлив сейчас, сгоняй-ка за мидиями. И заодно воды набери в водопаде (опреснитель на холоде стал выдавать вдвое меньше заявленной мощности).

Мидии разнообразили наше меню ровно до тех пор, пока не пришло сообщение о «красном приливе». Одноклеточные водоросли красно-бурого цвета вырабатывают токсин, который накапливается в мясе голожаберных моллюсков. Каждый год несколько человек умирают от отравления. Говорят, вероятность ничтожно мала, но она есть. Так закончилось наше гурманство.

Морские чудовища

На стоянке Исла Масиас яхта встала не в бухте, а прямо в проливе между островками.

Мы завезли концы на разные острова, и сквозь чащи водорослей высадились на скалу.

Вдруг юнга тревожно позвала:

– Мама, скорее сюда!

– Что случилось?

– Не надо слов, дай лучше руку! Там змеиная кожа, а я ужас как боюсь таких огромных змей.

И правда, кольца чего-то толстого, припорошенного, с пупырышками лежали у скалы. Извилистые кожи, брошенные неведомым чудищем, росли из половинки самой натуральной черепушки.

Я с трудом смогла идентифицировать их как водоросли. Мясистые и наверняка съедобные. А «черепушка» оказалась всего-навсего местом крепления этих стеблей ко дну. Во время гребли эти подводные деревья всегда норовят утянуть весла на дно.

Другие бухты

Калета Брэкнок – симпатичный закуток в конце одноименного канала. Мы привязались к стволам деревьев, встав на четыре конца. Гирлянды сосулек превратили фьорд в лесной дворец. Широкий ручей водопадом падал в бухту из-под замшелых стволов. Высокая скала была обсажена вертикальным газоном, а вдоль порожистой речки можно было дойти до ледникового озера.

На третьей неделе пути по островам Патагонии капитан удивил нас:

– Парус на горизонте!

Пока мы гадали, не наши ли это знакомые, парус затерялся в островах.

Зато живность рядом с нами охотно радовалась редкому солнышку. Над водой прыгали тунцы размером с дельфина, на другой день летали тюлени. Мы прикидывали: кто выпрыгнет завтра?

На AIS прорисовался паром «Яган», что раз в неделю ходит из Магелланова пролива в Пуэрто-Вильямс.

Магия льдов

Вход на якорную стоянку во фьорде Сено Чико для нас украсила радуга. Буквально через пару миль оказалось возможным заглянуть в зябкий параллельный мир узкого фьорда Алакалуф – ориентиром для входа послужили плавучие льдины.

Блики света мгновенно растворились в серости тумана. Низкое солнце свалилось за хребет, над головой остался лишь дымчатый коридор неба. Здесь солнце месяцами не добивает до дна ущелья, и фьорд дремлет во льдах. Изящные водопады струились с самых вершин, расходясь узкими потоками. Черные белопузые птицы подозрительно косились на яхту.

- Пингвинчики! – обрадовалась юнга.

«Пингвинчики» с гоготом разлетелись. Яхта кралась по фьорду, цепляя льдины. Ледовая каша густела, впереди проглянул край ледника. Настя восхищенно сравнила этот мрачноватый фьорд с Антарктидой. Но на предложение бросить якорь во льдах я ответила отказом. И мы ушли к «гранитной набережной», где надо было карабкаться по гладкой стене, чтобы привязаться.

Лес попрятался по расщелинам, каскады сосулек переходили в плакучие водопады – эдакие струйки душа, но растянутые в горизонталь.

В потаенном заливчике могло укрыться целое племя на пирогах. Но на приливе сюда втиснется и яхта, снося мачтами разлапистые ветви.

На дне тайной лагуны разлеглись красные крабы и морские звезды с длинными лучами.

С ножом в Магелланов пролив

К Магелланову проливу мы выбирались с помощью ножа. Защищенная гавань Пуэрто-Хоуп была больше похожа на утиное озеро. Яхту на якоре без растяжек немного закрутило, обычное, вроде бы, дело, но в момент подъема якоря мы поняли, что надо было привязаться.

- Мариночка, давай в тузик. С ножом! Цепь будешь чистить.

Цепь напоминала катушку, обмотанную придонной флорой. Центнер водорослей полностью остановил работу лебедки. Полчаса я рубила листья и упругие стебли. Грязь летела в лицо и шлюпку. Якорь подползал по дециметру, и я срезала с него пласты ила, как масло, после чего приняла «душ» из ведра дождевой воды.

- Сегодня все не так! – сладко щекотало в солнечном сплетении, пока яхта скользила каналом Магдалена. Четыре недели дебрей, снега и дремучие красоты остались за кормой. Туманы простились с нами над тихоокеанской частью Огненной Земли, отсеченные от материка широким, сломанным посредине проливом. И прямо по курсу новая веха большого пути – легендарный Магелланов пролив! С замиранием сердца мы шли навстречу «Тринидаду» - флагману великого Магеллана.

Особенность региона
Плавание во фьордах требует особой осторожности. Даже если в прогнозе штиль, может налететь шквал до 50 узлов. Местные ветра не всегда совпадают с прогнозируемыми по силе и направлению. Часто яхте требуется активная помощь двигателем. При плавании во фьордах на яхте должны быть минимум два (лучше три или четыре) 100-метровых конца для растяжки к берегу.

Опубликовано в Yacht Russia №7-8 (129), 2020 г.

Популярное
Идеальная яхта для дальнего плавания

Если вы запланировали круизную прогулку на яхте, то, скорее всего, уже решили, через какие именно экзотические места будет пролегать ваш маршрут. Однако подобрать судно для путешествия не так-то просто. Наши эксперты знают, на что нужно обращать внимание при выборе подходящей яхты

Oyster. Подъем с глубины

Всякое время и всякое дело имеют свои символы. Нередко в качестве вечных символов называются архитектурные сооружения: Кремль, египетские пирамиды, Тауэр, Биг Бен. Часто в качестве понятных знаковых вещей упоминаются некоторые бренды, символизирующие те или иные качества товара и обладающие очень высокой – а порой и вовсе «незыблемой»! – репутацией высококлассных изготовителей. Например, автомобили Bentley. До недавнего времени к таким незыблемым брендам относилась и британская компания Oyster Yachts, яхты которой считались образцом качества, надежности и долговечности. Однако все изменилось…

Мотылек с острова Дьявола
Он был преступником. Арестантом. Заключенным. И бежал снова и снова. Его ловили, а он опять бежал. Потому что... Жить, жить, жить! Каждый раз, находясь на грани отчаяния, Анри Шарьер повторял: «Пока есть жизнь, есть надежда».
Неоконченная кругосветка Сергея Жукова

Сергей Жуков в одиночку дошел до Австралии на собственноручно построенной яхте... и там потерял ее. Но главное - остался жив и не расстался с мечтой о кругосветном путешествии

Дональд Кроухерст: лестница вниз

Его называют мошенником чаще, чем героем. Его судьба неразрывно связана с первой безостановочной кругосветной гонкой 19068-1969 годов. Он пропал в океане...

Борода - краса и гордость моряка

Издавна считается, что борода моряка - символ мужской силы, отваги, воли, мудрости, гордости. Особенно если эта борода шкиперская, фирменная.

Жизнь на яхте

Все чаще мы узнаем о том, что кто-то из сограждан, устав от жизни на берегу, бросил налаженный быт, приобрел яхту и отправился в море, выбрав себе (а, порой, и семье) судьбу морского скитальца. Что это – форма эмиграции, эскапизм, здоровый авантюризм или своего рода впадение в детство, когда игра в кораблики важнее реальных проблем? Ради чего люди разрывают привычные стереотипы?

Дауншифтинг под парусом, или В плену стереотипов

Бытует мнение… И пусть оно ошибочное, оно все равно бытует. Путешествовать на яхте могут себе позволить только миллионеры. Купить яхту это безумно дорого, а уж жить такой жизнью это вообще только олигархам доступно.

Гром и молния!

В гавани, на якоре или в открытом море – в любом случае встреча с грозой для яхтсмена является сильным переживанием. Неготовность к этой встрече только усиливает негативные эмоции. 

На якорь – без стресса!

Поскольку спокойный отдых на якорной стоянке относится к важнейшим вещам во время плавания под парусами, то мы попытались систематизировать все ключевые моменты, касающиеся постановки на якорь. К тому же, у каждой лодки свои особенности выполнения маневров постановки на якорь…